Есть книга товарищей Димсона, Марша и Стонтона, называется «
Но, знаете, есть кое-что подозрительное в этом списке стран. Не находите? Чего вы не находите? Я вам скажу чего: тут нет России, Индии и Китая. Почему бы Россию-то с Китаем не изучить этим ребятам? Рынки немаленькие – по сравнению с какой-нибудь Данией или ЮАР так уж точно.
Может, они не смогли найти данные? Но нет, вообще-то в России был большой фондовый рынок до 1917 года, а в Китае – до 1949-го. Что же произошло? Если у вас были китайские акции в 1948 году, что же с ними случилось-то, мать? Я вам расскажу, что случилось. Знаменитый доход в минус 100 % годовых. И что было потом, не имеет никакого значения, потому что весь ваш капитал накрылся медным тазом раз и навсегда, финита.
Что мистер Сигел ответил бы нам на это? Он же пишет, что надо дико вкладываться в акции и ждать. Наверное, он втирал бы что-то вроде: «
Почему? Да потому что в США даже НДФЛ не было до 1913 года, он был равен 0 %. А во время войны он дорастал до 94 %, а потом падал до 15 %. Это мощнейший удар по фондовому рынку: зачем туда вкладываться, считать какие-то доходности, если 90 % всё равно забирает государство? Поэтому дело тут не в Китае, который в 1949 году экспроприировал все компании на бирже. И когда пендосы забирали у акционеров 90 % дивидендов – то 90 % уходило как раз с рынка. Но и это не всё, чего были лишены акционеры: корпорации вообще-то тоже платили дохера налогов в то нелёгкое время. Потому тот, кто прочёл бы книгу Сигела о сотне волшебных лет как раз до Великой депрессии, пожалуй, сильно расстроился бы лет этак на пятнадцать или двадцать. А если у вас уже есть неплохой портфель, то вы не так уж молоды; а за 15–20 лет можно вполне себе двинуть кони, не дождавшись этой премии за акции.
А если посмотреть на XXI век? Всё начиналось не так радужно для акций. За первые 15–17 лет инвесторы в акции обосрались по полной. Облигации принесли-таки доходность повыше, особенно если сравнивать их с общемировым рынком. Ну, тут есть пара оговорок: начало века кажется хорошей точкой отсчёта, но это всё же совершенно случайная дата в масштабе последних 200 лет. А 2000 год – это пик технологического интернет-пузыря, когда акции американских компаний оценивались аж в 30 годовых прибылей, что в два раза выше долгосрочного среднего.
И второе: для облигаций начало века оказалось очень хорошим временем, ведь ставки рефинансирования были низкими (рекордно низкими!), а значит, вложения в долгосрочные облигации приносили дополнительный доход от роста их котировок.
Но Федрезерв не раз намекал, что не будет доводить ситуацию до отрицательной ставки. Вполне вероятно, что за последующие 16 лет акции покажут более высокий доход. У них было два плохих медвежьих периода, и бондам вряд ли удастся обгонять их в будущем. Тем не менее не стоит отдавать безоговорочное преимущество акциям в нынешнем волатильном мире.
Цель бондов в портфеле – стабилизация. Долгосрочное (10–20 летнее) инвестирование может оказаться слишком долгим для клиента. Акции могут разочаровать опять – терроры, кризисы, вся эта херня слишком непредсказуема. А лежать самым богатым красавчиком на кладбище – не очень интересная цель. Может быть, стоит снизить риск от акций, когда определённая сумма уже заработана. Если в портфеле больше облигаций и кэша, это позволяет его выгодно перебалансировать – подкупать акции на глобальных провалах и кризисах. Правда, для этого кроме кэша нужны ещё и яйца.
