А зимой жизнь для Юсуфа значительно усложнялась хотя бы потому, что снег тяжелее пыли. К тому же зимой приходилось не только засыпать песком лед и ямы, сравнивать ухабы на тротуаре и проезжей части улицы, но еще и сбивать с крыш сосульки.
Как особое издевательство Юсуф воспринимал указание не пускать на тротуары маляров с красильными кистями, ушатами с белилами и прочим инвентарем. Какой смысл бояться белил, если Главный Маляр к утру делал все вокруг белым-бело своей снежной краской и штукатуркой! И, словно в знак уважения к этому Главному Маляру, сбрасывать снег в каналы запрещалось. Его отвозили на специальные свалки. Юсуф подолгу стоял и смотрел, как снег, тая, превращался в воду, которой и так в этом городе было хоть пруд пруди.
Зимой костер гораздо тяжелее поддерживать, понимал Юсуф, потому что ему самому приходилось часто носить дрова к кострам на Марсовом поле. Их жгли для освещения и обогрева улиц и отпугивания свор голодных собак.
Но зима приносила и свои радости. Особенно рождественские и новогодние праздники, когда Питер и Петропавловская крепость украшались праздничной иллюминацией и всевозможными гирляндами.
На большие праздники, на Рождество и Пасху, Юсуф разносил поздравительные конверты городовым и околоточным. Эти деньги выделял домоуправитель Евгений Павлович.
– За что такая большая сумма?! – возмущался Юсуф. – Ведь за просто так получается! – Ему таких чаевых за полгода не заработать. А на учебу деньги ой как нужны!
– Не носить нельзя, – пояснил Сафар-ага. – Нас же потом штрафами замучают. То тротуар песком не посыпал, то сосульки не сбиты и снег с крыши не убран, то помойная яма не вычищена. Да мало ли к чему можно придраться и наговорить!
Полицейский участок произвел на Юсуфа мрачное впечатление. Низкие сводчатые потолки, маленькие узкие двери в кутузку. Крохотные комнатки с обшарпанными столами. Истошные крики пьяного Тимошки, которого Юсуф побаивался и от которого во всем отделении стоял такой перегар, что хоть топор вешай.
Юсуф поспешил передать поздравление старшему чину и раскланяться: мол, это вам от Эммануила Людвиговича и Евгения Павловича.
Но тут произошло то, к чему Юсуф был совсем не готов. Покрутив конверт в руках и как бы потрогав его на толщину, городовой Степан Иванович вдруг спросил:
– Послушай, малец, это тебя, кажется, жилец Жаров обучает инженерной премудрости?
– Ну да, – подтвердил Юсуф.
– Тогда на, это тебе, – протянул назад конверт Степан Иванович.
– Нет, зачем же? Это же вам!
– Да я говорю: бери, тебе ведь на учебу нужно копить! – Аргумент, с которым Юсуф внутренне давно согласился, заставил его протянуть руку.
– Бери, бери, – ухмыльнулся городовой, – не бойся, я не скажу никому из твоих.
– Да не надо, – смутился Юсуф, продолжая в вытянутой руке сжимать конверт.
– Бери, бери, это только начало. Я тебе в десять раз больше денег дам, в сто раз больше. Если хочешь, мешок денег, целый мешок тебе дам. Все двести рублей за четыре года обучения в реальном училище тебе обеспечу.
– Ты же дворник, ты нам помогаешь дежурить по кварталу, за порядком следить, так что бери, не стесняйся. Тебе, как и нам, положено. Ты же императору, как и мы, служишь, – продолжал объяснять Степан Иванович.
– А что я должен буду за это сделать, дяденька городовой? – вдруг смекнув, что к чему, поинтересовался Юсуф.
– Вот это совсем другой, деловой, разговор, – усмехнулся городовой. – Ты знаешь, что к твоему учителю у власти большие подозрения? Ты, наверное, слышал: на днях казус вышел, когда вместо холостого выстрела на Крещение царскую иордань обстреляли боевым снарядом?
– Слышал, – кивнул Юсуф, – как не слышать!
– Выстрел-то должен был оповестить о начале праздника, а в результате купания отменили… Непорядок… Вроде случайность, – продолжал возмущаться городовой, – но мы-то знаем, что случайностей с Их Величеством в это неспокойное время не бывает. А я вот в связи с этим подумал: чего это инженер вдруг рядом с дворцом комнатенку снимает? Он что, себе не может позволить приличную квартирку поближе к работе? Чай, у Сименсов теперь служит, а не у кого-то еще. Мог бы поближе, на ту сторону Невы перебраться. Да и квартиры там дешевле, и дома новее.
Юсуф опять кивнул, потому что в словах городового был свой резон.
– Ты ведь так и так ходишь к инженеру, дружен с ним? – спросил Степан Иванович. – Так вот у меня к тебе просьба. Ты присмотри за ним. И если вдруг заметишь чего… Ну бомбу там или револьвер. Или запрещенную литературу – то нам сообщай. Или разговоры какие с дружками из разбойничьей шайки. Услышишь, например, случайно, что они против священного нашего царя-батюшки что-нибудь затевают, то сразу беги и нам сообщай. А мы уж разберемся, что делать.
– Да не ходит к нему никто! – поспешил вставить Юсуф.
