Обратную трансформацию постарался контролировать, но потерпел обидное фиаско и решил до лучших времен не выёживаться. На всякий случай плюхнулся на землю, устроился поудобнее, зажмурился и уже привычным усилием вызвал образ себя любимого. На этот раз мозги практически не туманились и открыв глаза, Алекс увидел как втягиваются огромные когти и палевая шерсть словно растворяется в затянувшей тело мутной туманной пелене.
«А боли-то нет, ну… почти нет. Ну… примерно так взвыли мышцы и связки когда наплевав на набившие оскомину тренировки я, сжав зубы, плюхнулся, таки, на поперечный шпагат. И вовсе не повод для трёхэтажной матерной тирады… Не порядок, однако! Во всех фэнтезийных романах про всяко-разных метаморфов, бедных оборотней при смене облика корёжит долго и совсем не по-детски. Одного описания что и как болит, да чего и где выворачивает на полстраницы, не меньше. Вай-вай! Всё как всегда — человек венец всего и умней всех! А природа чё? Она ж дура, она ж по-простому всего в меру отвесить норовит. А коль чего не так, должно болеть.
Так то ж, ежели не так! Да для меня сейчас перекинуться — такее не бывает! Ну не могла Мать Наша о своих хитро-выдуманых детишках позабыть.
Ну-ну, не позабыла, конечно же, встроила, таки, бедолаге-метаморфу в мозги глушилочку… Ну да, не мне первому, в конце концов. Сначала на бабах… поэкспериментировала. Им при родах так достается, что в пору с ума сойти, а то и помереть от болевого шока. А они орут, кричат, ругаются, но живы… почти все. Но то уж мерзости житейские… Природа неразумна и жестока, ей от слабых и больных особей легче избавиться, чем лечить и плевать ей на слезу ребёнка. Рационально, действенно, но… страшно. Homo Sapience много напридумывал чтоб помочь, обезболить, спасти, выходить… вот только… сильнее человек разумный не становится. Может потому, что не совсем разумный? Может кроме сочувствия и помощи нужно ещё что-то. Не менее важное и необходимое?!»
Спустя тридцать-сорок секунд трансформация завершилась и тут же, обрывая глубокие и, несомненно, весьма ценные мысли, несчастного оборотня скрутило от непереносимой рези в животе. Вслед, его, беззащитную тушку сотрясли сильнейшие рвотные спазмы. Бесконечные секунды почти непереносимая боль терзала желудок, пищевод и прочий несчастный ливер. Наконец, с последним сильнейшим спазмом, чуть ли не выворачивая Алекса наизнанку изо рта вывалились практически целые куски мяса.
Боль медленно сошла на нет и Алекс смог утвердиться на коленях. Тупо потряс гудящей головой и с испугом уставился на бывшее содержимое собственного желудка.
