Хуторянин полностью

Драка меня взбудоражила. Впервые ощутил в сколь смертоносную бестию превратился. Перехваченную первой альфа-волчицу убил влет, с одного удара. Огромными когтями не просто вспорол ей живот, а выпотрошил несчастного зверя по полной. Вырванные с мясом внутренности мелким мусором разлетелись по траве. Что называется, пустил клочки по закоулочкам. Дальнейшее прошло на инстинктах Зверя. Сам лишь попытался сдержать всех волков, не допустить их до стада. Эйфория от ощущения всесилия зло аукнулась. Вожак волчьей стаи возглавил вторую волну и вел своих серых бандитов в обход. То ли с фланга хотел зайти, то ли цели распределил ещё до нападения. Первая волна тупо связала нас боем, чтоб остальные успели распотрошить стадо и взять добычу. Волк зверь хитрый и умный, куда умнее первого состава героической до не могу эскадрильи «Нормандия Неман»[35]. И если б не Герина сестричка… Неопытная трёхлетка не рвалась на пьедестал, но именно она завалила вожака, старого матерого бандюгана почти вдвое тяжелее себя! Ринку они с того света на троих вынимали…

И вообще, я этой пасторальной пастушке после охоты задницу лично розгами полировать буду. Телята тупые-тупые, а поняли, что тикать пора, а эта дура сидит, травку выглаживает. Дальше неинтересно. Остатки волков уже в лесу положили. Точнее, я их со злости порвал как никому здесь неизвестный Тузик пресловутую грелку. Оказывается волколаком я чрезвычайно быстро бегаю! Да и волчья кровь ещё тот допинг! Адреналин рядом с нею «все равно, что плотник супротив столяра.»[36]

После такой встряски охота на травяные мешки ради мяса показалась пресной и скучной. Этакая прогулка до ближайшего супермаркета. Ночью вышли с Рьянгой к реке, сели в засаду у самого водопоя. Оленья семейка: вожак, две самки и трое прошлогодних телят нарисовались часа через три после восхода. Тяжеленную рогатину с шестидесятисантиметровым лезвием я так в звериной ипостаси и метнул. Ромбовидный, шириной в полторы ладони, наконечник пропорол огромного оленя насквозь. Упорная перекладина приделанная к толстой рукояти для удержания добычи на оружии переломилась от удара в бочину зверя словно сухая ветка и на камни брода рухнула уже мёртвая туша. Я и Рьянга в это время валили не успевших удрать телят. Самок я отпустил, даже псину тормознул.

«Самцы рожать не умеют, а «сунул, вынул и пошел» дело быстрое и ненапряжное, одного ухаря на бо-о-ольшой колхоз хватит, а этот уже явно успел. Охранять же самок вскоре будет и вовсе незачем… Оборотень я или так, погулять вышел? Полукровки, вон на все, что выше дворняги ростом ростом и удрать не успело бросаются. Они, когда в образе, головой пользуются строго по прямому назначению. Едят в неё. И хорошо, хоть так. Будь там кроме вселенской злобы ещё и мозги, хана б людишкам. Чего не съедят, обязательно понадкусывают. Чумная эпидемия в сравнении с их нашествием детской страшилкой кажется… Может и преувеличиваю от большого ума, но лучше перебдеть. Нам таких соседей не надо. Сам же изведу под корень только крупных хищников и только здесь. Ну и от травяных мешков одних самок оставлю. Почти. Хватит одного меня, красивого такого. В смысле не быка-производителя, а хищника великого, ужасного и всегда голодного. Ну и мелюзги всякой вроде лисиц да куниц. Как без неё. Главное, чтоб песец не завелся. Ха-ха, это юмор такой — пападанус-спецификус. Ну и моим коровкам поспокойнее будет… А избыток копытных нам не грозит. Как это не останется естественных врагов?! А я с хуторянами?! Всех поймаем и сожрём. Три раза Ха. Опыт дело наживное, а с такими-то собачками я его непременно наживу. Зуб даю, чтоб мне вкус самогонки навеки забыть.»