А ведь горе-исследователи даже не задавались пока вопросом, способны ли их создания «заражать» нормальных людей, превращать их в себе подобных — подобно тому, как это происходит в бесчисленных вариантах зомби-апокалипсиса. Конечно, они ведь подобных книг и фильмов в глаза не видели — а значит, не заметили намёки, скрывающиеся в переводе древних строк, старательно переписанных рукой Гоппиуса в отчёт. А вот я понял — и облился холодным потом, представив, что один из сценариев-ужастиков вполне может воплотиться в реальность. А как иначе, если люди, от которых зависит принятие решений,ведут себя подобно обезьяне, завладевшей по чьему-то недосмотру боевой гранатой? Замечательная ведь игрушка — и подбрасывать её можно, чтобы потом ловить, и по земле покатать, и даже облизать, если очень захочется. А это что сбоку за блестящее колечко? Ну-ка, дёрнем за него, интересно, что получится! Не поддаётся? Мешают загнутые проволочные усики? Ну, ничего, зубы у нас крепкие, попробуем ими…
…Или это разыгралась моя паранойя? Что ж, материал самый что ни на есть благоприятный. Только… как там говорил Экселенц-Сикорски из «Жука в муравейнике» братьев Стругацких? «..Если в нашем доме вдруг завоняло серой, мы просто не имеем права пускаться в рассуждения о молекулярных флюктуациях — мы обязаны предположить, что где-то объявился черт с рогами, и принять соответствующие меры, вплоть до организации производства святой воды в промышленных масштабах…»
…жаль, что я не знаю, как изготавливать святую воду. И спросить не у кого — церковь в ближайшем селе заколочена, как, несомненно, и другие, по всей округе. Оно и понятно: как бы не относился Барченко к христианской религии вообще и к православию в частности — уверен, он не станет рисковать тем, что
А он состоится — как и было объявлено, завтра, в первой половине дня. Целей тут две: с одной стороны, освоение методики (выражение самого Барченко, записанное на полях карандашом) а с другой — создание нужного эффекта для лубянских покровителей. Это, ясное дело, нигде не записано — но догадаться несложно. Заодно натаскают специально отобранных охранников на уничтожение зомби — в будущем наверняка пригодится, поскольку записи заканчиваются туманным намёком на некие сведения, содержащиеся в книге, и которые только предстоит оттуда извлечь. И этот, второй этап проекта сулит уже совсем другие, куда более пугающие перспективы...
И, кстати, остаётся ещё один вопрос, может, и не столь судьбоносный, но занимающий меня чрезвычайно: зачем Елене свет-Андреевне понадобилось делать фотокопии этих записей? Ясно, что не по распоряжению Барченко или Гоппиуса — в этом случае не пришлось бы лезть в архив ночью. Значит, она работает на кого-то ещё? Н-да, задачка — и чем быстрее я найду ответ, тем увереннее буду себя чувствовать в намечающейся игре. А это мне сейчас ох, как нужно!
До назначенного времени осталось около суток, и немалая часть этого времени была отведена под занятия со спецкурсантами. Дело давно и основательно наскучившее — усиливать своим присутствием проявления их способностей. Зато есть время хорошенько обдумать — что предпринять, чтобы ни один из пакостных сюрпризов, которые может преподнести завтрашний день, не стал для меня полной неожиданностью.
Нет, кроме шуток: я понимаю, что необходимые меры примут и без меня. Если «мертвяки» вырвутся из зарешеченной арены — чего по идее случиться никак не может — их встретят таким шквалом свинца, что попросту разорвут на части. До огнемётов, правда, чекисты, обеспечивающие безопасность эксперимента, не додумались, зато я своими глазами видел, как шестеро бойцов с малиновыми петлицами на шинелях матерясь и мешая друг другу, втаскивают в бетонную будку, украшающую один из углов арены, германский тяжёлый пулемёт МG-18 — здоровенный, громоздкий, на пехотном станке с высокими, снабжёнными спицами, колёсами. Я ещё подивился, где они только его раздобыли — если меня не путает мой склероз, немцы до конца войны успели выпустить совсем немного экземпляров этого «вундерваффе», и впоследствии выпуска так и не возобновили. Хотя, вроде бы, я видел в своё время один экземпляр в Артиллерийском музее в Питере — так может, это он самый и есть?
Крупнокалиберный пулемёт — это, безусловно, весьма серьёзный аргумент — на испытаниях пули калибра 13.25 мм. пробивали двухсполовинойсантиметровые стальные листы, а уж человеческое тело его очередь попросту разорвёт пополам. Но это ещё не повод отказываться от собственных мер предосторожности, а потому перед обедом я завернул в гараж, где содержался приписанный к «объекту» автотранспорт, и выпросил у слесарей напильник и шабер — с отдачей, разумеется. И вечером, после ужина, когда измученные за день спецкурсанты разбрелись по спальням, забрался в пустующий учебный класс и принялся за подготовку к грядущему зомби-апокалипсису.
