— Двое от своих же пуль погибли. Когда эти твари выломали решётку, охрана принялась палить со всех сторон — вот и подстрелили нечаянно. А тут ещё приговоренные, те, до которых не дошла очередь, в суматохе сумели вырваться и кинулись на охранников. Прежде, чем их всех перестреляли — успели убить двоих чекистов, и ещё трёх сильно покалечили.
— Вон оно как… — я только сейчас заметил, что трупов на полу было явно больше, чем зомби в «загоне». — Да, это неприятно. Одно хорошо: отписываться, конечно, придётся, но не мне. Барченко всем тут руководил, вот он пусть и старается. Любопытно только, кому он адресует свою писанину?
…а ты-то голубушка, для кого будешь составлять свои отчёты? А ведь будешь, тут и к гадалке не ходи…
Елена покосилась на меня с любопытством, но развивать тему не стала.
— Ладно, пошли уже, потом наговоришься. Надо ногу твою хорошенько обработать, а то я ведь только наскоро перевязала…
Я встал, качнулся, и она едва успела меня подхватить.
— Ты как, сам дойдёшь? А то я могу скомандовать носилки…
Я помотал головой.
— Незачем, как-нибудь. Только просьба: давай пойдём сейчас к тебе, а? Попросим обед из столовки, ты меня заново перевяжешь, а вечером я к себе пойду. А сейчас — честное слово, не хочется никого видеть...
— Ладно, что с тобой поделать! — она улыбнулась. — Пошли уже… герой!
И повела к выходу, бережно поддерживая под локоть. Я изо всех сил старался не опираться на её руку. Получалось не очень — раны (да какие там раны, пустяковые царапины!) вроде, и не болели, но тело с каждым шагом наливалось непонятно с чего накатившей слабостью, словно расстрелянный в упор зомби успел-таки напоследок высосать из меня изрядную толику жизненных сил.
— Новый доклад «Махаона», Яков Саулович. — прошелестел адъютант. — Доставлено утром, с фельдъегерем из Харькова.
Подчиняясь кивку владельца кабинета, он положил пакет на край стола и бесшумно растворился.
Фельдъегерская доставка — значит, депеша миновала обычные каналы ОГПУ, а отправилась напрямую линии Совнаркома. Агранов другого и не ждал — он специально распорядился организовать доставку сообщений «Махаона» именно таким образом, через надёжного человека в аппарате секретаря Президиума Всеукраинского ЦИК Василенко.
Он сломал тёмно-бордовую сургучную печать и специальным бронзовым ножичком взрезал плотную бумагу пакета. Пробежал доклад, привычно вычленяя самое главное, и откинулся на спинку кресла, поигрывая карандашом.
Итак, Барченко потерпел фиаско. Конечно, это не катастрофа, как у того немецкого сумасшедшего профессора, хотя без жертв дело и не обошлось — а всё же неудача. Наработать нужное количество «материала» (такой обтекаемый оборот использовал «Махаон»), и уж, тем более, переправить его в Москву не удалось. И это, в свою очередь, сорвало собственные планы Агранова — на Ходынском поле самолёты с их страшным грузом ждали две роты, укомплектованные слушателями Высшей школы комсостава РККА «Выстрел» — кроме обычного своего оружия, винтовок и револьверов, они были оснащены германскими ранцевыми огнемётами «Wechselapparat». Агранов самолично распорядился выдать их со складов трофейного вооружения — изучив предыдущие отчёты «Махаона», он согласился с агентом, что именно огнемёты могут оказаться самым верным средством против «мертвяков», и позаботился, чтобы курсанты получили два десятка этих устройств с баком для огнесмеси в виде бублика. «Вексы» обеспечивали выброс огнесмеси на тридцать-сорок метров, чего вполне должно было хватить для превращения оживших покойников в пепел и уголья. Тем более, что никто не собирался давать им вылезти из их временных гробов — пусть горят вместе с ними, а если понадобится — то и с самолётами, на которых их привезут.
А как убедительно выглядело бы это в докладе о злодейском заговоре в высших эшелонах ОГПУ, который удалось раскрыть и предотвратить лишь благодаря его, Якова Агранова, бдительности! После такого судьба всех имеющих отношение к заговору лиц не вызывала бы ни малейших сомнений — молниеносное следствие, закрытое заседание трибунала Высшей Коллегии, на котором, несомненно, будет председательствовать он сам — после чего немедленное приведение приговора в исполнение. Причём эта участь не минует и Ягоду — пусть он сам и прямо не упоминается в списке заговорщиком — но ведь знал, не мог не знать, как минимум, относился к их плану благосклонно и старался не мешать. А значит — несёт ответственность вместе с прочими, и вместе с ними же встанет к стенке. Менжинского, скорее всего, не тронут, да и сколько ему осталось, с его-то болезнями — отправят в отставку, доживать свой век на какой-нибудь номинальной должности. И тогда единственным кандидатом в Председатели ОГПУ останется он, Яков Агранов — и Сталин, несомненно, поддержит его выдвижение на этот пост, он умеет ценить верных людей.
