Пройдя четверть мили, она круто повернула к западу. Они шагали теперь по нетронутому снегу, но ни Кит, ни Малыш не обратили внимания на то, что едва заметная тропинка, по которой они шли до сих пор, вела к югу. Если бы они видели, что сделал Льюис Гастелл, оставшись один, вся история Клондайка приняла бы, пожалуй, другой оборот. Старожил, нисколько не хромая, побежал за ними, низко наклонив голову, как собака, бегущая по следу. Он старательно утоптал и расширил поворот, который они сделали на запад, а сам пошел вперед по старой дороге, ведущей к югу.
Тропинка вела вверх по ручью, но в темноте она была так мало заметна, что несколько раз они сбивались с пути. Через четверть часа Джой почему-то захотела итти сзади и пропустила обоих мужчин вперед поочередно прокладывать путь по снегу. Они двигались теперь так медленно, что золотоискатели, шедшие по их следам, стали догонять их; к девяти часам, когда стало светать, за ними тянулся огромный хвост. Темные глаза Джой засверкали.
— Сколько времени мы идем по этому ручью? — спросила она.
— Два часа, — ответил Кит.
— Да два часа на обратную дорогу — будет четыре, — засмеялась она. — Старожилы Морского Льва спасены!
Смутное подозрение пронеслось в голове Кита. Он остановился и посмотрел на девушку.
— Я не понимаю, — сказал он.
— Что ж, я вам объясню. Это Норвежский ручей. Сквау-Крик — дальше к югу, следующий за этим.
Кит на мгновение потерял дар слова.
— И вы это сделали намеренно? — спросил Малыш.
— Да, для того, чтобы старожилы выиграли время.
Она засмеялась. Кит взглянул на Малыша, и они оба захохотали.
— Если бы женщины не были такой редкостью в этой стране, — оказал Малыш, — я перекинул бы вас через колено и высек.
— Значит, ваш отец не растянул себе жилы, а просто подождал, пока мы скроемся из виду, и пошел дальше? — спросил Кит.
Она кивнула.
— И вы заманили нас на ложный путь?
Она снова кивнула, и Кит весело захохотал. Это был смех человека, открыто признававшего себя побежденным.
— Почему вы на меня не сердитесь? — печально спросила она. — Или не… побьете меня?
— Ну что ж, пора и возвращаться, — сказал Малыш. — У меня ноли мерзнут, когда мы стоим.
Кит покачал головой.
— Значит, мы даром потеряли четыре часа. Я предлагаю итти вперед. Мы прошли вверх по этому Норвежскому ручью миль восемь, и когда посмотришь назад, видно, что мы довольно круто повернули к югу. Если мы пойдем прямо и перемахнем где-нибудь через водораздел, мы выйдем на Сквау-Крик где-нибудь выше «Открытия». — Он посмотрел на Джой. — Не пойдете ли и вы! Я обещал вашему отцу смотреть за вами.
— Я… — она колебалась. — Я пойду с вами, если вы ничего не имеете против. — Она смотрела ему прямо в глаза, во взгляде ее не было ни вызова, ни насмешки. — Право, мистер Хват, вы заставили меня пожалеть о том, что я сделала. Но ведь должен же был кто-нибудь защитить интересы старожилов?
— Мне кажется, что погоня за золотом — своего рода спорт.
— А мне кажется, что вы оба — хорошие спортсмены, — сказала она с легким вздохом.
В продолжение двух часов они шли по замерзшему руслу Норвежской речки, а потом повернули к югу по узкому извилистому притоку ее. В полдень они стали взбираться на перевал. Позади них тянулась длинная цепь золотоискателей, шедших по их следам. Кое-где с привалов поднимались уже тонкие струйки дыма.
Итти было трудно. Они шли по пояс в снегу и часто останавливались, чтобы перевести дух. Малыш первый взмолился об отдыхе.
— Мы уже целых двенадцать часов в пути, — сказал он. — Должен сказать, что я здорово устал. Вы тоже. А эта бедная девушка свалится с ног, если не поест чего-нибудь. Вот здесь надо разложить костер. Что вы скажете?
Они так быстро, ловко и так методически принялись устраивать временную стоянку, что Джой, недоверчиво следившая за ними, должна была признать, что и старожилы не справились бы с этим делом скорее. Из сосновых веток и одеял соорудили палатку. Путники не подходили к огню, пока не растерли докрасна своих щек и носов.
Кит плюнул в воздух. Через секунду раздался звон упавшей льдинки.
— Я сдаюсь, — сказал он. — Никогда еще не видал я такого мороза.
— Была одна зима на Койокуке, когда мороз достиг восьмидесяти шести градусов, — заметила Джой. — Сейчас, должно быть, не меньше семидесяти или семидесяти пяти. Я чувствую, что отморозила себе щеки. Они горят как в огне.
Здесь, на крутом склоне перевала, не было льда. Они положили в таз твердого, зернистого, как сахар снегу, и сварили кофе. Кит жарил свинину и, подогревал сухари, чтобы они оттаяли. Малыш поддерживал огонь. Джой расставила две тарелки, две чашки, две ложки, жестянку со смесью соли и перца и жестянку с сахаром. Они с Китом ели из одной тарелки и пили из одной чашки.
Было уже около двух часов, когда они стали опускаться с перевала по какому-то притоку Сквау-Крик. Джой, которая теперь хотела, чтобы ее спутники сделали заявки, боялась, что они идут медленно из-за нее, и потребовала, чтобы ее пустили вперед. Она шла так быстро и ловко, что Малыш пришел в восторг.
