— Он прячет картошку в хижине, — сказал Малыш. — Но где? Мы перерыли все. — Он встал и надел рукавицы. — Я найду ее, даже если для этого мне пришлось бы разнести всю хижину по бревну.
Он взглянул на Кита. Кит, казалось, не слушал его и весь ушел в размышление.
— Что тебя беспокоит? — сердито опросил Малыш. — Уж не схватил ли ты цынгу?
— Я стараюсь припомнить.
— Что?
— Не знаю. В этом все несчастье. Но это очень важно, надо только припомнить.
— Послушай, Кит, как бы тебе не рехнуться, — взмолился Малыш. — Подумай обо мне. Плюнь ты на свои воспоминания. Идем. Помоги; мне по бревнышку разнести эту хижину. Я бы поджег ее, да боюсь — картофель испечется.
— Вспомнил! — заревел Кит. — Где жестянка с керосином. Картофель наш.
— Что ты придумал?
— Увидишь, — сказал Кит.
Спустя несколько минут они крались к хижине Эмоса Уэнтворта, озаренные светом северного сияния. Осторожно и бесшумно обливали они керосином бревна, дверную раму > и подоконник. Потом чиркнули спичкой и стали наблюдать как Разгорается пламя.
Уэнтворт, выскочил, посмотрел на пожар и снова кинулся в хижину.
Через минуту он появился снова, сгибаясь под тяжестью мешка. Что было в мешке, они поняли сразу, и как голодные волки, кинулись на Уэнтворта. Удары посыпались слева и справа. Уэнтворта упал под тяжестью мешка, и Кит тотчас же схватил свою драгоценную добычу. Уэнтворт обнял его колени и поднял к нему бледное, перекошенное лицо.
— Дайте мне дюжину, только дюжину и берите остальное, — пискнул он. В дикой злобе оскалил зубы и нагнул голову, чтобы укусить Кита в ногу, но удержался. — Только полдюжины, — стонал он. — Я собирался завтра отдать его вам. Да, завтра. Ей-богу, собирался. В картошке — жизнь! Только полдюжины!
— А где второй мешок? — заорал на него Кит.
— Я съел его, — последовал честный ответ. — Здесь все, что осталось. Дайте мне несколько штук и берите все остальное.
— Съел? — завопил Малыш. — Целый мешок! А эти несчастные умирали, потому что у них не было картофеля! Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе! Свинья! Боров!
Первый удар оторвал Уэнтворта от ног Кита. Второй — повалил его в снег. Но Малыш продолжал бить его ногами.
— Пожалей свои пальцы, — сказал Кит.
— Я его бью пятками, — ответил Малыш. — Я поломаю ему все ребра. Я сверну ему челюсть. Вот так! Вот так! Жаль, что на мне мокассины, а не сапоги! Свинья этакая!
Эту ночь поселок провел без сна. Час за часом Кит и Малыш обходили хижины и вливали картофельный сок в полуразрушенные рты их обитателей, но четверть ложечки за раз. Весь следующий день они проработали поочередно, — один спал, другой работал.
Больше смертей не было. Самые тяжкие больные стали быстро поправляться. На третий день даже те, кто не вставал уже несколько недель, выползли с помощью костылей на свежий воздух. И в этот же день весеннее солнце впервые заглянуло в расселину.
— Даже полкартошки не дам, — говорил Малыш Уэнтворту, который продолжал хныкать и клянчить. — Цынга вас не тронула. С вас довольно того мешка, что вы сожрали. Вы на двадцать лет застрахованы от цынги. Встретившись с вами, я начал понимать бога. Я всегда раньше недоумевал, почему он не укокошит сатану. Теперь я его понимаю. Он не укокошил сатану потому же, почему я не укокошил вас. Хотя, конечно, это с моей стороны непростительно.
— Позвольте вам дать совет, — сказал Уэнтворту Кит. — Эти люди поправляются. Через неделю мы с Малышом уезжаем. Вас некому будет защищать, когда они примутся за вас. Собирайтесь в путь. До Даусона — восемнадцать дней.
— Укладывайте ваши пожитки, Эмос, — прибавил Малыш. — Не то все, что вы получили от меня, покажется вам детской забавой в сравнении с тем, что сделают с вами эти выздоравливающие.
— Джентльмены, прошу вас, выслушайте меня, — Захныкал Уэнтворт. — Я чужой в этой стране. Я не знаю здешних дорог. Я не знаю здешних обычаев. Позвольте поехать вместе с вами. Я вам дам за это тысячу долларов.
— Хорошо, — злорадно усмехнулся Кит, — если согласится Малыш.
— Кто? Я? — Малыш выпятил грудь. — Я — ничтожество. Я — червь. Я — гусеница, брат головастика, мухин сын. Я не боюсь и не стыжусь ничего, что копошится и ползает по земле. Но путешествовать с этой ошибкой мироздания! Проходи, любезный. Мне тошно на тебя смотреть!
И Эмос Уэнтворт ушел один, таща за собой сани с провизией. Но не прошел он и мили, как его нагнал Малыш.
— Эй, вы, пойдите-ка сюда! — закричал он. — Поближе. Ну, давайте.
— Не понимаю, — запищал Уэнтворт, вспоминая с дрожью, как Малыш дважды избил его.
— А тысячу долларов, — это вы понимаете, а? Тысячу долларов, которую вы получили от Кита за ту картофелину! Выкладывайте.
Уэнтворт возвратил ему мешок с золотым песком.
— Надеюсь, вас укусит хорек, и вы подохнете от водобоязни, — сказал на прощанье Малыш.
Однажды, морозным зимним утром, в магазине Даусоновской Акционерной компании Люсиль Аррал подозвала Кита Беллью к прилавку с галантерейными товарами. Продавец ушел за чем-то на склад, и Люсиль опять надела рукавицы, несмотря на то, что рядом стояла жаркая печь.
