Хватит ныть. Начни просить полностью

Меня одолевало то же чувство, как и перед входной дверью Феликса и Мишель в полночь: смесь страха и сильного скрытого доверия, которое отказывалось принимать «нет» в качестве ответа.

Это напомнило мне о содрогании за секунду перед прыжком с трамплина, зная, что каждая твоя волосинка почувствует шокирующую чувственную пытку: ты охвачен… радостью. Обнаженность перед незнакомцами – это такое сильное чувство, даже когда – особенно когда – между вами нет секса. Я закрывала глаза, вытягивала руки, то же самое я делала будучи Невестой, и чувствовала каждый уязвимый сантиметр кожи, который был незащищен.

Каждая кисть, палец или маркер, которые касались моего тела – даже если было больно или жутко холодно, – казались любящими ласками. Некоторые не рисковали и рисовали только на руках, некоторые же рисовали прямо на моей груди и вырисовывали цветы на моем лобке. Я смеялась и позволяла им себя украшать.

Это был вопрос толпе в форме моего обнаженного тела.

Я настолько вам доверяю.

Стоит ли?

Покажите.

Я взяла небольшой перерыв от гастролей, чтобы заняться йогой. В моем уединенном месте не было сигнала, но однажды я взобралась на холм и поводила телефоном в небе, чтобы загрузить сообщения, пришедшие в течение нескольких дней. Одно было от Энтони.

Он сказал, что был у врача.

До этого времени они ставили ему неправильные диагнозы.

У него был рак.

Плохая разновидность рака. Лейкемия.

«Они дали мне шесть месяцев, в лучшем случае, – написал он. – Все кончено, красавица».

Моя голова перестала соображать.

Я спустилась с холма. Мой учитель по йоге Найджел и один из моих британских друзей Макс сидели на каменной ограде и смеялись, греясь на солнце. Макс играл испанскую песню на своей гитаре.

Они увидели, что у меня красные глаза и подозвали меня. Я не хотела избегать их. Я хотела рассказать им. Но как я могла объяснить? Они едва меня знали, не говоря уже об Энтони и о том, что он для меня значил. Они бы подумали, что я королева драмы. Возможно, они бы не поверили мне.

– Я только что получила сообщение… – сказала я. – Думаю, что мой лучший друг скоро умрет.

Я посмотрела на них, а они – на меня. Они увидели меня.

Найджел протянул руки и обнял меня. Я начала всхлипывать. Я стояла и дрожала в его руках, я была рада, что из всех людей я оказалась с этими двумя незнакомцами.

Мы стояли так несколько минут, пока я плакала на плече у Найджела, потом я успокоилась. Макс предложил сыграть на гитаре, я села на ограду, не отпуская руки Найджела, и растворялась в звуках. А потом я вернулась в реальность.

«Энтони умрет».

Мне нужно было ехать.

Я едва могла соображать. Я пошла к таксофону и позвонила Нилу.

– Энтони только что написал мне. Врачи сказали, что он умрет через шесть месяцев, Нил. Мне нужно попасть домой. Быстро.

– О боже. Любовь моя, мне так жаль.

– Мне нужна твоя помощь. У меня нет сигнала на телефоне, только таксофон. Ты можешь помочь мне? Ты можешь поменять мой билет?

– Да да, конечно. То есть… – он засомневался. – Ты позволишь мне за него заплатить?

– Конечно, – сказала я. – Все нормально… Я потом отдам.

– Лучше не надо этого делать, Аманда. Забудь. Я люблю тебя. Теперь я положу трубку и посмотрю, смогу ли забронировать билет. Когда ты хочешь вылететь?

– Рано утром, самый ранний рейс, который будет. Я тоже тебя люблю. Нил?

– Да?

– Прости, – сказала я. – Спасибо. Спасибо за помощь. Прости.

– Аманда, – сказал он. – Послушай меня. Я хочу помочь. Я знаю, как Энтони дорог для тебя. Я отчаянно хочу помочь. Все, что тебе нужно сделать – попросить.

Я повесила трубку и собрала вещи. Я чувствовала пустоту, все было как в тумане. На следующее утро перед полетом на восходе солнца я вышла из своего уединенного места и направилась в лес, чтобы найти палку.