Я поехала домой, села за компьютер и не могла встать со стула. Я не отрывалась от новостной ленты и делилась важной информацией из новостей от тех, кто был на месте событий и словами любви и беспокойством от всего мира. Люди, которые находились на месте, рассказывали о своем шоке, страхе и грусти и рассказывали нам, что они видели. Все хотели помочь друг другу.
В тот день я написала больше пятисот твитов.
Нила не было в городе.
Я позвонила Энтони. Лора была около финишной прямой, чтобы поддержать друга. С ней было все в порядке. Он был уставшим.
К концу вечера я все еще сидела на своем стуле, я увидела одну ужасающую фотографию одной из жертв и, предупредив о графическом содержании, поделилась ей. Это был коллективный поток скорби, злости и замешательства – люди в режиме реального времени писали о том, что чувствовали.
В тот момент я поймала себя на мысли, что хотела бы находиться в пространстве, где люди физически были бы все вместе, успокаивали друг друга, вместе переживали это потрясение в нашем городе и последствия пролитой крови, разрушений и бессмысленных потерь жизней. Я чувствовала себя одинокой. А то, что я сидела дома одна только усугубляло ситуацию. Люди начали просить меня собрать всех в парке или на площади, но полиция дала распоряжение о запрете любых публичных сборов, так как террористы были на свободе.
Я написала сообщение в Twitter:
Моя лента переполнилась ответами:
Несколько секунд спустя в заднюю дверь вошла двоюродная сестра Нила, которая у нас гостила. Она выглядела такой же эмоционально выжатой, как и я. Мы обнялись. Я показала ей на ноутбук на кухонном столе и сказала:
–
Джудит знала меня. Она все поняла. Я вновь закрыла глаза и села на стул, с Джудит – и моим онлайн сообществом, – пока не прозвенел таймер.
Все посылали слова любви и мира. Я пожелала всем окружающим меня людям в Бостоне безопасного сна без страха.
Последующие дни были наполнены шквалом чудовищных фотографий и новостей. Начался розыск обвиняемых террористов – ими были два молодых брата. Въезд и выезд из города были запрещены, самолеты не летали, поезда отменили. Я должна была провести концерт в Нью-Йорке, но добраться до туда казалось невозможным. Я не могла перестать думать, что могло заставить человека сделать что-то настолько ужасное и какую боль чувствовали жертвы, которые остались без ног. Я услышала о Джохаре Царнаеве – выжившем обвиняемом террористе – это был девятнадцатилетний подросток, которого нашли на дне лодки и который – как я узнала из новостей, – был другом ребенка моего друга. Я слышала историю о том, как они угнали машину и попытались сбежать в Нью-Йорк.
Несколько дней спустя после йоги я вернулась в то же кафе, в котором сидела, когда узнала новости о взрыве, и выложила в блоге поток мыслей и размышлений о моей жизни, жизни моих друзей, о подростке на дне лодки в форме белого стихотворения.
Всего получилось тридцать пять строк. Я не думала, что это хорошее стихотворение. Это была просто смесь моих собственных чувств и ощущений. Совпадения. Блендер.
