Хватит ныть. Начни просить полностью

Но он хотел пожениться. На практическом уровне (он встречался с рок-музыкантом, я была на шестнадцать лет его моложе) это значило, что он мог бы представлять меня, как «жена», а не «подруга», и как бы досадно это не звучало, но люди бы принимали меня всерьез. А тот факт, что мы постоянно были в разъездах, значило, что вариант «просто жить вместе» нам тоже не подходил.

И не считая практических причин, он просто хотел жениться на мне. Он говорил, что со мной он чувствует себя в безопасности.

Мне не было важно, чтобы меня начали воспринимать всерьез. Но я подумала, что мы можем договориться.

Я задала ему ряд вопросов.

– Я хочу жить и работать одна. Если мы поженимся, мне нужно будет жить с тобой?

– Нет, – сказал он. – Ты выйдешь за меня?

– Мне нужно будет вести себя как жена? Я не хочу быть женой.

– Нет, тебе не нужно быть женой, – сказал он. – Ты выйдешь за меня?

– Если мы поженимся, мы можем спать с другими людьми?

– Ага, – сказал он. – Ты выйдешь за меня?

– Я могу полностью контролировать свою жизнь? Мне необходим полный контроль.

– Да, дорогая. Я не пытаюсь контролировать тебя. Совсем. Ты выйдешь за меня?

– Скорее всего я не захочу детей[31].

– Хорошо. У меня уже есть три ребенка. Они замечательные. Ты выйдешь за меня?

– Если мы поженимся, и у нас ничего не выйдет, мы сможем просто развестись?

– Конечно, – сказал он воодушевленно.

Мне еще придется просить в Интернете о тампонах, но обо всем остальном я уже просила.

Twitter – основной краудсорсинговый инструмент путешествующего музыканта, он как швейцарский армейский нож, состоящий из миллиона человек, у тебя в кармане.

В то время, когда у меня было всего несколько тысяч последователей, я могла попросить о чем угодно, меня ограничивали лишь позволенные сто сорок символов в одном сообщении. Ответы сыпались на меня. Я отвечала. Я благодарила людей громко и публично. Я размахивала своей благодарностью как флагом.

Передача информации была частью веселья, но благодаря этому работала вся система. Когда люди – кто угодно, – просил меня поделиться просьбой в поиске жилья, я делилась и чувствовала себя волшебной телефонисткой. Я наблюдала, как мои фанаты плыли по волнам, которые мы сами же создали. Я видела, как они прыгали, я видела, как они падали, я видела, как они доверяли, я видела, как они ловили друг друга. Я видела, как раскрывались истории. Я аплодировала.

Список вещей, о которых я просила в Twitter:

Совет. Я была на австралийских гастролях, в небольшом прибрежном городке и обнаружила растущее красное пятно на бедре, я посчитала, что это зараженный укус насекомого. Я сделала фотографию и выложила ее, и несколько человек, включая фельдшера скорой помощи из Канады, предостерегли меня, что это было больше похоже на стафилококковою инфекцию, а не на укус насекомого. Я пошла к доктору. Они были правы. Если не вылечить стафилококковую инфекцию, она может привести к ампутации конечностей и смерти.

Слова песен. Я могу спросить что-то вроде: «Придумайте слово из трех слогов, это что-то неприличное, что нельзя взять на работу. Ударение на первый слог. Дайте своей фантазии разыграться». (Мне нужно было всего два слова, но было столько подходящих ответов, что я изменила всю песню The Ukulele Anthem, чтобы вместить двадцать три из них).

Пианино. Я репетировала и писала песни в чужих домах и квартирах, я одалживала как минимум пятьдесят синтезаторов для ниндзя-концертов и репетиций. (А еще гитары, бас-гитары, скрипки.)

Подбросить до аэропорта.

Устройство для промывания носа. Я спросила, где я могу купить его в Мельбурне. Одна медсестра из местной больницы взяла его со склада и привезла в кафе, из которого я и писала. Я купила ей смузи, и мы поговорили о ее работе, о простудах, о смерти.