Рука Сцинка напряглась, и Твилли приготовился к хлопку выстрела. Но Сцинк пронес руку мимо головы старого носорога и жестко ткнул стволом в немигающий глаз Роберта Клэпли – окончательно удостовериться, что придурок мертв. Удовлетворенный, капитан отступил, опустив пистолет.
Сидевший на дереве человек спрыгнул и задал стрекача. Макгуин негодующе гавкнул, отчего носорог снова встрепенулся. С вулканическим ворчаньем он яростно мотнул головой и сбросил с рога безвольное тело Роберта Клэпли, рухнувшее на землю грудой хаки.
Сцинк пнул труп ботинком, потом наклонился и что-то поднял.
Когда они взбирались по склону, он достал это что-то из кармана и показал Твилли:
– Как ты это объяснишь?
Чувственная кукла-блондинка была одета в миниатюрный наряд из оленьей кожи – стиль Морин О'Салливан в старых фильмах с Джонни Вайсмюллером.[44]
– Выпала у Клэпли, – озадаченно хмурясь, сказал Сцинк. – Девчачья кукла.
Твилли покачал головой:
– Мир ополоумел.
На верх маяка вели семьдесят семь ступеней. Он считал каждую, поднимаясь по винтовой лестнице, что заканчивалась покоробившейся дверью. Блеклая краска шелушилась, ручки не было.
Бывший губернатор Флориды трижды резко стукнул и после паузы – еще раз. За дверью что-то шевельнулось, будто мяч прокатился.
– Дойл!
Ничего.
– Дойл, это я, Клинт.
Было слышно, как брат дышит за дверью.
– Как ты?
В каменную колонну маяка свет проникал через расположенные по кругу узкие оконца со следами высохшей морской соли. Площадка перед дверью была усыпана конвертами – сотни одинаковых конвертов, пожелтевших и нераспечатанных. Чеки с жалованьем от штата Флорида. Давненько Клинтон Тайри их не видел.
В потемках он разглядел ящик с апельсинами, три галлонных бутыли с водой и две дюжины коробок с рисом, поставленные рядышком, словно книги на полке.
– Дойл!
Так хотелось взглянуть на брата.
– Я не собираюсь оставаться. Просто хочу знать, что с тобой все в порядке.
Клинтон Тайри навалился плечом на дверь. Заперта накрепко. Снова что-то шаркнуло, по сосновым половицам проехали железные ножки стула, громко и недовольно скрипнула рассохшаяся кушетка: брат сел.
– Служители в парке сказали, что тебе приносят еду. Это так?
Молчание.
– Если тебе что нужно, я принесу. Продукты, лекарства – что угодно.
Книги, журналы, картины, видеомагнитофон, рояль… Может, новую жизнь вообще? Господи, подумал Клинтон Тайри, кого я обманываю?
Стул проехал ближе к двери. Послышался металлический щелчок – словно откинули крышку зажигалки «зиппо» или открыли нож – и, кажется, шепот.
– Дойл!
По-прежнему ни слова.
– Я почему пришел… Просто сказать, что тебе не нужно никуда уходить отсюда, если не хочешь. Все улажено. Ничего не бойся, здесь ты в безопасности, понимаешь? Оставайся здесь сколько угодно. Даю слово.
За дверью снова что-то щелкнуло, послышались два тяжелых шага. Клинтон прижался щекой к пропитанным морской солью доскам и скорее почувствовал, чем услышал, как брат за дверью сделал то же самое.
– Дойл, открой, – прошептал Клинтон Тайри. – Пожалуйста.
Он шагнул назад, когда звякнула щеколда, и из-за скрипнувшей двери медленно высунулась рука; стариковская кисть – бледная, в паутине фиолетовых вен. На внутренней стороне предплечья едва виднелся след старого шрама. Крупная, но худая и с виду немощная рука. Клинтон сжал ее, с радостью почувствовав, что брат еще силен. Рука задергалась, пытаясь вырваться, и губернатор увидел на ней выцарапанные буквы в ярких, как лепестки розы, каплях крови –
Дойл выдернул руку и захлопнул дверь.
Спускаясь, бывший губернатор Флориды снова посчитал все семьдесят семь ступеней. Внизу он лег на живот и прополз под фанерой, которой заколотили вход, чтобы на маяк не проникли вандалы и любопытные туристы.
Выйдя из сумрака маяка в оглушающее весеннее утро, Клинтон Тайри сощурился, как новорожденный младенец. Он подставил заплаканное лицо прохладному ветерку с Атлантики. Увидел, как за волнорезом тарпонь напала на косяк кефали.
На фанере висели выгоревшие, скукоженные объявления:
И еще кто-то недавно приколол визитную карточку. Блестящая кнопка не заржавела, белая твердая визитка заметно выделялась. Клинтон приблизился к ней здоровым глазом, и его лицо озарилось знаменитой улыбкой.
Сунув визитку за край купальной шапочки, Клинтон Тайри зашагал через пляж по дюнам, обросшим морским овсом. Он шел к улочке, где у «Центра туризма и экскурсий по живописным местам Соколиной бухты» припарковался темно-синий фургон.
