Серия «Мир дезертиров» окончена, но сам Мир Дезертиров вполне жив, бодр и деятелен. Автор предлагает заглянуть на доселе недоступный читателю северо-запад континента. Земли Белой Короны, ледяные ветры пролива, новые города, огромный таинственный замок Хомп… Новые герои. И не только новые. «Две Лапы» далеко, но у Медвежьей долины длинные руки.Роман «Хвост судьбы» служит переходным звеном к новому авторскому циклу. Новому по духу. Это жесткие истории. Иногда жестокие. Но для начала у нас есть «Хвост судьбы» — длинная и непредсказуемая история о людях и нелюдях, пытающихся удрать от своей судьбы и уцепиться за другую судьбу, посимпатичнее. Вот только со спины фортуна весьма обманчива…Как обычно, в этой истории больше загадок, чем разгадок. Читатель имеет полное право возмутиться и удрать в иную книгу, мягонькую и оббитую плюшем. В «Хвосте судьбы» очень легко можно оказаться отравленным, покусанным, а то и загрызенным. Но побеседовать с опытными людоедами, пройти под парусами экспериментальной шхуны и попробовать креветок, приготовленных по уникальному авморскому рецепту, вы можете только здесь.
Автор благодарит:
Александра Москальца — за помощь
Ивана Блажевича — за помощь и технические советы
Юрия Паневина — за помощь и советы
Бориса Варшавского — за зачистку текста и советы
Иногда ему казалось, что постель дрейфует, сносимая порывами ветра, каменный пол становится прозрачным, и сама башня невесомо парит над перекатывающимися далеко внизу волнами холодного Залива.
Нет, и королевское ложе, и его неподвижное тело оставались на месте. Он умирал, и понимал, что не умрет. Ловушка. Изощренная в своей бесстыдной примитивности, мышеловка. И другая ловушка — тело, которое укрепляли и готовили к долгой, почти вечной жизни. Тело умирать не желало.
Король тоже не желал умирать. Настоящий мужчина упорен. Многие годы он готовил плоть, защищая от ядов и магии. Терпеливо, продуманно. Меняя колдунов и лекарей. Любой слуга когда-нибудь предаст, это закон. Зная многое, они думали, что мудры. Ошибались.
Он видел море, тени чаек, паруса драккаров, скользящие по простору Залива. Иногда он чувствовал, как протирают его тело, как вливают эликсир. Или это он тоже лишь видел? Тело чувствовать не могло. Но он знал, что жив.
…Снова волны далеко внизу, башни и стены двойного огромного замка, кварталы столицы на берегу бухты. Иногда чудились иные волны, стройные шпили и купола Султанахмета. Нет, он не любил вспоминать родину. Это было так давно. И истинный Бог был милостив. Дал юноше другую страну. Другой мир. С колдовством и чудовищами, народом, ждущим твердой руки. Будущий король был упорен. Походы вдоль побережья, бои. Сказанное вовремя слово, доблесть и умение владеть клинком. Славная рубка лицом к лицу и быстрый удар кинжалом в спину. Он добился всего сам. Он был упорен. И стал хорошим королем. У народа Залива никогда не было лучшего короля.
…Он снова парил над заливом. Ветер рвал, и не мог порвать лучи заходящего солнца. С гор полз туман…
Иногда накатывала ярость: хотелось кричать на эти скалы и волны, на корабли и башни, не желающие помочь своему королю. Стыдная, глупая ловушка. Иногда он хохотал, пугая чутких чаек: так попасться?! О, великий, ты истинно велик в своей самонадеянности. Бессильная, медленно дряхлеющая кукла на ложе.
Ничего, он подождет. Умереть нельзя, и он будет ждать.
— Держи! Под лодку урвет!
— Да куда, жаба его удави…
Леса звенела, рывки рыбы разворачивали долбленку. Эри, кряхтя, удерживал короткое удилище. Хухл суетливо взмахивал веслом, пытаясь развернуть утлую лодку. Снова рвануло — Эри удержал, опершись локтем о выщербленный борт.
— Точно, осенник! — воодушевленно заверил Хухл, пытаясь угадать куда устремиться добыча в следующий миг.
— Да уж… — Эри перевел дыхание. Руки ныли, да и лесу было жалко. Такой белой больше не найти. Разве что просить чтобы снова волоса из Хвойника прислали. Там у них белый мерин, и если ему хвост еще не до конца выдрали… Но отдаривать-то чем?
— Держи! — возопил Хухл надтреснутым голосом. — О чем думаешь, дурень?
— О том, что оглох, — огрызнулся Эри. — В самое ухо орешь.
— Я ору!? — возмутился старик. — Ох, простите, милорд, тут еще кто-то рот открыть решился. Смотри — к камню норовит! Вот же тварь хитрая! Куда там орку, пусть боги их племя вечным поносом наградят.
Угадали. Теперь рыбина волокла лодку, утомляя себя и не подвергая драгоценную лесу непомерной нагрузке…
— Не, не осенник, — с некоторым разочарованием пробормотал Эри, возясь с двузубым крючком, накрепко засевшим в углу огромной пасти.
— Как не осенник!? — Хухл постучал негнущимся артритным пальцем по выступам на широкой костистой башке добычи. — Вот они, рога. Следовательно, самый настоящий осенник…
— Это конечно… — согласился Эри, осторожно раздвигая клинком старого ножа челюсти рыбины. Никакой, конечно, не осенник — обыкновенный лобач. Не дорос он до осенника. Рога, хм, вот в прошлом году ловили — рога с локоть длиной. Матерые шли. Особенно в омутах у Бродов. Впрочем, год на год не приходится. Хотя и эта добыча недурна. Пусть Хухл радуется. Он, хоть и самый грамотный человек в Приозерье, но на воде ничем не лучше мальчишки — крик, азарт, нетерпение. Вон, по уху веслом съездил и даже не заметил. Правильно говорят — старый что малый.
Старше Хухла в Озерной никого не было. Уже за пятьдесят старику. Беспалый Тер был на год старше, да умер позапрошлой зимой. Но Хухл, писарь замка, еще крепок умом и телом, бодр, и спешить к Верхним богам не собирался. Только вот руки у него…
Эри отобрал у наставника весло. Следовало торопиться — солнце уже показало оранжевую макушку из-за вершины Резаной горы.
Долбленка с усилием скользила по студеной воде — тяжесть оглушенного, но еще живого лобача сковывала узкий челн. Рыба иногда открывала ошеломленные сонные глаза — пыталась глянуть в прозрачную осеннюю воду.
