Неделя шла за неделей, и деньги в сумочке закончились. Стопка квитанций росла и росла. Гиены так проголодались, что стали наведываться в парк по ночам, чтобы поймать белку-другую на обед. Фред даже поковырялся в мусорном баке позади супермаркета и вернулся домой с малость протухшим говяжьим фаршем.
Но в итоге удача всё-таки вернулась к ним. Амелия начала торговать за прилавком на местном рынке: сначала она продала самодельный тюрбан из шарфов, а затем принялась делать самые необычные шляпки. В дело шли коробки из-под яиц, крючки для одежды, старые птичьи гнёзда – они, кстати, стали популярной деталью свадебных нарядов в Теддингтоне. Фред тоже нашёл работу по сердцу: писать шутки для рождественского печенья. Тут ему вовсе не нужно быть серьёзным, он мог смеяться весь день – и никому не было до этого дела.
Так что Амелия и Фред оказались вполне довольны своей новой жизнью: погода была не такой жаркой, как в Африке; люди иногда поглядывали на них искоса, но никто и не догадывался, что они – гиены; они зарабатывали достаточно денег, чтобы оплачивать счета и ходить по магазинам.
Они думали, что не могут быть счастливее, пока однажды ночью, после небольшого приступа, который она приняла поначалу за боль в желудке после съеденного бургера, Амелия не родила двоих близнецов – или мне лучше сказать щенков?
Вот тогда-то Хвостоуны посмеялись – от всей души.
Дети Хвостоунов – мальчик и девочка, которых Фред и Амелия решили назвать Бобби и Бетти, – оказались комочками чистейшего пушистого удовольствия.
Конечно же, родители их бесконечно любили, но младенцами Бобби и Бетти не столько кричали, сколько выли, да и научить их чуть позже стоять на задних лапах было очень непросто. И всё же в подгузниках, детских костюмчиках и с чепчиками на головах малыши не выглядели подозрительно ни для кого. Пока мистер Хвостоун, гордый собой, возил их в сдвоенной коляске, люди останавливались и восклицали: «Да они просто вылитый папа!» – но никогда при этом не добавляли: «Такие же дикие животные». Знаете, как с некрасивыми детьми, – никто не говорит вслух: «Он выглядит совсем как жаба!», даже если так думает.
Близнецы росли счастливыми и совершенно неуправляемыми, они источали веселье и, конечно, смех.
У обоих были большие карие глаза и широкие улыбки с острыми белыми зубками. Тонкие волосы Бетти – чуть темнее, чем у Бобби, и у неё они всегда были завязаны в два хвостика за её очаровательными, пусть и довольно внушительными ушами. Бобби был светловолосым и слегка пятнистым, волосы ему собирали в эффектный чуб.
Иногда, когда они играли и катались одним дерущимся клубком по полу, Бетти щипала брата, и тот принимался тявкать до тех пор, пока мистер Хвостоун не брал его на руки, чтобы успокоить. Но чаще всего Бобби оставался счастливым маленьким безобразником, вечно дразнящим сестру, и та частенько бросалась в погоню за ним вокруг дома, по всему саду.
Но, никуда не денешься, наступил момент, когда мистеру и миссис Хвостоун пришлось сообщить детям правду о том, кем они являются на самом деле.
Это было непростой задачей. Как, подумайте, как вы можете раскрыть маленькому ребёнку такую жуткую истину – что он вовсе не человек, а дикое животное? Гиена, ни больше ни меньше!
Но Бетти и Бобби определённо должны были узнать об этом прежде, чем пойдут в школу. В первую очередь из-за хвостов, которые необходимо постоянно прятать – по очевидным причинам. Поверьте мне, толстенный мохнатый хвост, болтающийся между ног во время физкультуры, не может остаться незамеченным даже в самой образцовой школе!
– Но они такие славные, счастливые дети! – с грустью произнесла миссис Хвостоун. – Мне даже стыдно причинять им беспокойство.
– Мне тоже, дорогая, – подтвердил мистер Хвостоун, – но мы обязаны им всё рассказать! Это часть взросления, часть проверки на человекоподобие. Ну, как переход дороги на зелёный.
– Да-да, и не издавать неприличных звуков ртом! – добавила Амелия. – Они, по-моему, вообще не прекращают это делать.
Момент настал, когда близнецы приблизились к школьному возрасту. В ночь Икс, вместо сказки, они сообщили детям о грядущем серьёзном разговоре. Ну, настолько серьёзном, насколько это возможно с гиенами.
– Нам надо вам кое-что сказать, – начал мистер Хвостоун. – Но это секрет.
Миссис Хвостоун сдавленно-восторженно хихикнула.
– В общем, такое дело, – продолжил мистер Хвостоун. – Замечали ли вы когда-нибудь, что наша семья немного отличается от остальных?
– У нас больше волос? – предположила Бетти, поглаживая свои мохнатые руки.
– М-м-м, и это тоже, – подтвердил отец.
– Другие люди иногда злятся на что-то! – сказал Бобби. – А вот мы – нет. Мы только ржём, что бы ни произошло!
– Вот именно! – воскликнул мистер Хвостоун.
– Я так вообще не умею злиться, – добавила мама. – Стоит только подумать об этом – как меня тянет визжа-а-ать! – и она истерически захохотала.
