— Вы замерзли, — шепнул Кристиан, прижимая супругу к себе, пытаясь согреть ее своим теплом. — Почему скучаете здесь в одиночестве?
— Мой муж оставил меня, — придав голосу побольше капризных ноток, произнесла Кьяра.
— Ему нет прощения, — воскликнул граф, снимая камзол и накидывая его на плечи жены. — Как мог он поступить так опрометчиво!
— Вот, — утвердительно кивнула Кьяра, — вот вы меня понимаете. Надо запретить мужьям оставлять своих жен во время званых ужинов, под страхом ужасной расправы. Издать такой закон.
— Мммм… — протянул Кристиан. — Заманчивая мысль. Надо будет донести ее до наместника Пограничья, как считаете, он согласится с нами?
— Не уверена, — мотнула головой Кьяра, продолжая игру, — думаю, что вот он как раз из тех мужей, что ведут себя подобным образом. Бросают своих жен на произвол судьбы.
— Непростительное упущение с его стороны, — в голосе Кристиана слышался смех, но он старательно сдерживал его.
— И я так думаю.
Они замолчали.
Удивительно, но молчать вдвоем, оказывается, тоже можно с удовольствием. И наслаждаться тишиной весенней ночи и легкими игривыми касаниями ветерка. И нежностью, что окутывает с ног до головы и растекается по коже карамелью. Умиротворением, что витает в воздухе, и заставляет почувствовать себя счастливой. И нужной. И желанной. Единственной.
— Простите, — шепнул Кристан. — Я не желал оставлять вас. Я вообще не желаю оставлять вас наедине надолго.
— Я знаю, — просто ответила Кьяра. — Но имею право на каприз. И вот мое требование — вы чувствуете себя виноватым и до самого утра выполняете все мои пожелания.
— Только до утра? — разочарованно вздохнул граф. — А я надеялся…
Они рассмеялись, но, несмотря на игривое настроение мужа и его веселье, Кьяра чувствовала настороженность и что-то еще…
— Что-то произошло? Что-то… важное случилось или…
Кристиан не торопился отвечать. Он прижимал супругу к себе, перебирал ее волосы, вдыхал аромат цветущего сада.
— На границе с Леоринией произошла пренеприятнейшая история, — наконец начал он говорить. — Наше посольство было задержано для внепланового досмотра и арестован один из дипломатов. Правая рука шиисса посла. Не поверите, при нем нашли опасное вещество. Редкое. Ведьминское снадобье.
Кьяра замерла. Она боялась дышать. Стояла тихо-тихо, не шелохнувшись, слушая голос мужа и пытаясь сдержать нервную дрожь, что охватила ее тело.
— Вызвали герцога АшНавара и он, совместно с представителем Леоринии вел допрос сего доблестного шиисса. Ни за что не поверите, что это было за снадобье.
— Яд? — одними губами прошептала Кьяра.
— Не совсем, — усмехнулся граф. — Вернее, не просто яд. Ведьминское зелье, которое применяют для того, чтобы вызвать бесплодие. Продолжительное применение этого эликсира приводит к тому, что женщина теряет возможность зачать и выносить ребенка. Шиисс, у которого его обнаружили, признался во всем. Это зелье предназначалось для принцессы Леорийской. А организатором покушения является… у вас есть предположения, кто это может быть?
— Герцог АшРидсан? — так же тихо произнесла Кьяра.
— Вы проницательны, драгоценная моя супруга. Именно так. Кузен Его Величества и тесть Его Высочества замышлял недоброе против будущей королевы Шархема.
— И что теперь будет? — Кьяра поежилась и плотнее прижалась к мужу, положила голову на его плечо, закрыла глаза.
Она ведь почти поверила в то, что прошлое больше никогда не настигнет ее. Что все уже закончилось, и она никогда не увидит ни короля с его братом, ни герцогиню, ни ее отца.
Но придворные интриги все никак не желали отпускать ее. Настигли даже здесь, в Пограничье. Спустя столько времени.
— Герцог АшРидсан не признается. Это бесполезно. И доказательства вряд ли есть.
— Герцог АшРидсан мертв, — произнес Кристиан. — Ему было предъявлено обвинение в государственной измене. Но что-то произошло. Во дворцовую тюрьму проник убийца… такая непростительная беспечность со стороны охранников, — усмехнулся Кристиан.
Кьяра поежилась.
— А… принцесса? Герцогиня АшНавар, она…
— Ее причастность к заговору не доказана.
Кьяра закрыла глаза. Попыталась воскресить в памяти образ Аделины. Получилось не сразу. За время, проведенное вдали от королевского двора, из памяти стерлись детали, воспоминания утратили былую яркость, четкость. Стали забываться люди, которые раньше составляли привычный круг.
Вот и образ Аделины померк, поблек, его затмили другие. Теперь Кьяра вспоминала принцессу, как красивую, но холодную и отрешенную женщину. Незнакомку, которой та, по сути, и являлась для нее. Еще не так давно, она мечтала о привязанности и благосклонности принцессы. Желала ее внимания. Добивалась доверия.
А теперь…