Ребята ушли, а Павел остался и освободился не через пару часов, как предсказывала Инна, а через три. И только тогда поехал назад. Зато поехал «с ветерком», на такси, скинувшись по сотне еще с двумя припозднившимися студентами.
А у ворот дома отдыха Павла опять дожидался Шарьяж.
– Пойдем, – коротко скомандовал он.
Выражение лица охранника ничего хорошего не предвещало, и Павел, подавив желание возразить, что хорошо бы сначала поесть, ведь обед и полдник были пропущены, гадая, что произошло, пошел за ним.
Шарьяж свернул на тропинку, по которой Павел шел со станции вместе с Лизой, прошел немного тем же тягучим бесшумным шагом, ловко обходя препятствия на тропе: выступающие корни деревьев, небольшие валуны, насыпанные кучки вышелушенных шишек – остатков беличьих пиршеств, – и свернул в чащу. Потянуло дымом от костра, жареным мясом, послышались мужские голоса, смех и звуки гитары.
Уже понимая, кого он сейчас увидит, Павел зло поддернул ремень на джинсах. Гуськов с братом и трое их друзей до аэропорта так и не добрались. Павел после бесполезного ожидания уехал, предположив, что компания убралась домой в Москву. Мало ли какие уважительные причины могли быть. А оказалось, что ребятки просто откололись от всех и решили пожарить шашлыки на природе.
Павел молча вышел на поляну. Он не знал, что скажет, его переполнял гнев. Придурки. Все оплачено, только напиши-отгадай-съезди. Правильно отец разделил нацию. Вот таким только и надо, что пожрать да девушку за ноги потискать. Это Эйнштейну нужно было понять, как создан мир, а этим… сантехникам… нужно всего лишь родить себе подобных, и программа жизни выполнена.
– О! Какие люди! Сам главный при… пожаловал. – Парни вокруг костра заржали, а Гуськов, ухмыляясь, вразвалочку обошел Павла. От Громилы разило спиртным.
Павел на всякий случай вытащил руки из карманов и процедил:
– Всем, кто не прошел последний день испытаний, не будет вознаграждения. Нарушение договора. И обратно поедете за свой счет. Билеты на электричку я аннулирую.
– Тупые твои испытания! Если можно нормально доехать до аэропорта на машине, зачем фигачить на автобусе в такую жару?
Павел ощетинился:
– Чтобы знать, как спасать людей! Чтобы предусмотреть все пути. Но таких, как ты, спасать не хочется. Это ты тупой! Тупой, ни к чему не годный человеческий мусор! А нет, годный! На то, чтобы потрахаться да шашлыков нажраться!
– Кто мусор?
С лица Гуськова слетела ухмылка, руки сжались в кулаки, парни у костра встали. Из кустов, невидимый до сих пор, вышел Шарьяж и застыл рядом с Павлом. Парни переглянулись.
– Жалко, что проживание оплачено по воскресенье. – Павел сплюнул под ноги Гуськову и повернулся, чтобы уйти. И не увидел, как Шарьяж вдруг выставил руку с раскрытой ладонью прямо у Павла за спиной. Через три секунды в ладонь прилетел камень, Шарьяж схватил его, размахнулся и с силой кинул обратно. Раздался вскрик. Павел, развернувшись, увидел, что у костра лежит, закрывая лицо, брат Гуськова. А над ним склонились остальные. Гуськов в несколько огромных прыжков оказался рядом с братом и зло выкрикнул:
– Еще посмотрим, кто мусор! Когда рядом с тобой защитничков не будет!
– Камнем в тебя хотел кинуть, – пояснил Шарьяж, вытирая руку о штаны. Он оглядел компанию и посмотрел на Павла: – Ну что, пошли?
В маленькой квадратной кухоньке за столом сидели Тимур, Павел и Инна. Павел смотрел в планшет, Инна что-то отмечала ручкой в толстой общей тетради. Лиза хлопотала вокруг стола: наливала чай в большие кружки, резала кекс, красиво расставляла тарелки.
– Как вкусно пахнет кекс!
Лиза украдкой сунула в рот отколовшиеся при резке кусочки.
– Это мама сама испекла. Она тут недалеко в деревне живет с сестрой. Каждое лето приезжают и до осени остаются. Мы с Тимкой сегодня к ним успели смотаться. А на испытания согласились, чтобы и маму перевезти сюда, и денег подбросить им немного на первое время. – Инна, сменившая джинсовый комбинезон на брюки и рубашку, переглянулась с Тимуром.
– Это вы вечером в среду в деревню на такси мотались? – Павел поднял голову от планшета.
– Да, ночью. Мама позвонила, сказала, что сестра… в общем, ей нужна была срочная помощь. А ты откуда знаешь? – Инна снова переглянулась с Тимуром.
– Мне охранник сказал, что двое на такси отъехали от забора дома отдыха, – соврал Павел. Не признаваться же, что он, как идиот, весь на измене, несся по ночному лесу за Тимуром, а тот всего лишь помогал своей девушке с какими-то проблемами.
Павел незаметно оглядел парочку. Верховодит явно Инна. Тимур – ботаник, а она резкая, уверенная в себе, говорит то, что думает. Но дружат, видно, давно.
– Вы – с одного курса?
– Мы – из одного класса. А до этого из одного садика. – Тимур засмеялся. – Помните, фильм старый был «В моей смерти прошу винить Клаву К.»? Вот это про меня. Я как Инку увидел в садике в куртке в красный горошек и желтых колготках, так и пропал.
– Хорошо вам, – позавидовала Лиза. – Инна – математик, а Тимур – писатель. Прямо две половинки получились.
