Кибернетическая гипотеза полностью

И нет ничего удивительного в том, что коммуникация, то есть организованное кибернетикой обобществление бессильных знаний, сегодня позволяет самым передовым идеологам говорить о «кибернетическом коммунизме», как делают Дэн Спербер или Пьер Леви – главный кибернетик франкофонного мира, сотрудник журнала “Multitudes”, автор афоризма: «Эволюция культуры и космоса достигает сегодня своего апогея в виртуальном мире киберпространства». «Социалисты и коммунисты, – пишут Хардт и Негри, – в течение долгого времени требовали, чтобы пролетариат имел свободный доступ к машинам и ресурсам, используемым в процессе производства, и мог их контролировать. Однако в контексте аматериального и био-политического производства это традиционное требование приобретает новый облик. Массы не просто используют в производстве машины, но и сами все прочнее соединяются с машинами по мере того, как средства производства во все большей мере интегрируются в умы и тела масс. В этих условиях реапроприация означает свободный доступ и контроль над знанием, информацией, коммуникацией и аффектами – поскольку именно они являются основными средствами биополитического производства»²⁹. При таком коммунизме, восхищаются они, ЛЮДИ будут делить не богатства, а информацию, и весь мир станет сразу и производителем, и потребителем. Каждый станет «сам-себе-средством-информации»! Коммунизм будет коммунизмом роботов!

Неважно, отказывается ли критика политической экономии исключительно от индивидуалистских постулатов или рассматривает рыночную экономику как локальный случай более глобальной экономики – что предполагают все споры вокруг понятия стоимости в духе немецкой группы «Кризис», все вдохновлённые Моссом аргументы, отстаивающие преимущество дара над обменом, включая антики-бернетическую энергетику какого-нибудь Батая, как и все соображения по поводу символического, будь то Бурдьё или Бодрийяр, – она всё равно остаётся in fine подчинена экономоцентризму. В деле спасения через действие на место отсутствующего движения рабочих, которое соответствовало бы марксовскому революционному пролетариату, придёт протестная работа его организаций. «Партия, – пишет Лиотар, – должна представить доказательства, что пролетариат реально существует, а она этого не может так же, как мы не можем представить доказательства идеи Разума. В качестве доказательства она может только предъявить себя и заниматься реалистической политикой. Референт её дискурса так и остаётся не представленным прямо, недоступным для демонстрации. Подавленные распри возвращаются внутрь рабочего движения, в частности под видом периодических конфликтов по поводу организации». Поиски класса борющихся производителей делают из марксистов самых что ни на есть последовательных производителей объединённого класса. Однако, экзистенциально и стратегически, есть разница между тем, чтобы скорее оппонировать политически, а не создавать общественные противоречия, быть отрицателем системы, а не её регулировщиком, творить, а не желать освобождения творчества, желать, а не желать желания, в общем, сражаться с кибернетикой, а не быть критиком кибернетики.