Киберпространство полностью

— Ты не оставил мне выбора, Илья. — Губы Шейлы тронула легкая улыбка. — Когда тебя нашли в обломках «Фалангера», я думала, что мир рухнул и… ничего уже не будет. Но кто-то должен был завершить начатое. Я оказалась единственной, с кем ты поделился планами накануне битвы в Сфере. Ты рассказал мне о Логрисе, и нам действительно удалось не только отыскать его разрозненные компоненты в Рукаве Пустоты, но и собрать миллионы кристаллов воедино, реанимировав древнюю машину ксеноморфов. После падения Элианского узла связи Логрис оказался единственной системой, способной поддерживать сеть Интерстар в полном объеме.

— И вы решились на это?

— Решились. Хотя, по сути, у нас не было выбора. Только Логрис мог указать точные координаты планеты харамминов и снять вуаль устройств, искривляющих метрику пространства вокруг шаровою скопления. Мы освободили инсектов и логриан из рабства, уничтожили лже-логрис, поддерживавший владычество Квоты Бессмертных. — Она надкусила яблоко и вдруг добавила: — Все эти годы мне удавалось руководить Конфедерацией благодаря тебе, Илья.

— Не понимаю. — Он вопросительно посмотрел на Шейлу.

— Ты научил меня главному. — Она поймала его взгляд. — Никогда не сдаваться, идти вперед, но среди проблем, противоречий, вынужденных жестких мер никогда не забывать о милосердии. Помнишь, как ты сказал мне эти слова?

Помнил ли он?

Память личности, помещенная в логр, безупречна.

Порой он действительно перебирал мысленные четки тех событий, но не ради ностальгического удовольствия, а в силу информационного голода, пытаясь понять, что было сделано правильно, а что нет и какие последствия наступили в Обитаемой Галактике после того рокового сражения в Сфере.

— Да, я помню. Когда я очнулся и понял, что нахожусь в фантомном пространстве, то после долгих размышлений пришел к выводу: единственным носителем, способным сохранить сознание после смерти и обеспечить ему комфортную виртуальную среду, является логр. Потом, спустя некоторое время, на периферии моего мира начали появляться фантомы людей, и я получил подтверждение своих умозаключений о реанимации Логриса. Это говорило в пользу победы человечества и о распространении новой для нас технологии. Но до сегодняшнего дня я не знал, сколько прошло времени и как на самом деле развивались события.

Илья Матвеевич откинулся на спинку кресла. Чувствовал он себя не совсем уютно, ощущения спонтанной дрожи то и дело пробегали щекотливыми мурашками. Он смотрел на Шейлу и все глубже погружался в воспоминания.

— Только не подумай, что я пришла просто навестить тебя…

— Шейла… — Он вскинул взгляд, мучительно пытаясь понять — что мешает ему просто радоваться ее появлению, отчего каждая струнка души вдруг натянулась, готовая лопнуть… хотя все должно было происходить иначе.

— Илья, я знаю, — безошибочно подхватив его мысль, произнесла Шейла, — между нами все еще лежит вечность. Я прожила сложную жизнь, у меня был муж — помнишь лейтенанта Сокуру?

— Николай? Пилот «Хоплита» с базы РТВ?!

— Да. Сейчас он адмирал. Новый президент Конфедерации Солнц. Он решил, что способен нести это бремя. Процедура генетического омоложения сейчас так же доступна, как и технология логров.

— Я должен спросить… — Илья внимательно посмотрел на Шейлу.

— Почему я не сделала этого? Не прошла генетическое омоложение? — дополнила она прерванную фразу.

— Да.

— На то было много причин, Илья. Позволь, я поживу у тебя пару дней? — неожиданно попросила Шейла. — За две минуты всего не расскажешь… да и некуда торопиться.

Илья кивнул. Он не произнес ни слова, потому что чувствовал: не настоящее и даже не вероятное будущее, а прошлое ворвалось в сознание с ее появлением. Откровенно — он никогда не ждал подобного оборота событий и теперь, глядя на нее, не находил в знакомых чертах отпечатка прожитых лет, — взгляд Шейлы оставался так же чист, безоблачен, беззаботен, как много лет назад, ее образ входил в противоречие со словами, словно являлся отражением его собственной памяти о ней…

Наступила неловкая пауза, которую первой нарушила она:

— Илья, ты осуждаешь мой поступок? Думаешь о законах Логриса, сформулированных не нами? Брось… Отставь эти мысли. Просто прими все как есть и увидишь — у нас с тобой все сложится.

Горкалов не нашелся, что ответить. Он ощущал двойственность ситуации и упрекал себя за излишний прагматизм, когда нужно просто поверить — вот оно, счастье, о котором ты даже не мечтал…

Он встал, облокотился о перила и ответил:

— Шейла, прости… Я, должно быть, слишком привык к одиночеству.

— Я понимаю. — Она тоже встала и подошла к нему, но не прикоснулась, лишь обдала знакомым запахом духов.

«Неужели столько лет подряд она пользовалась только ими? — невольно подумал Илья и тут же мысленно себя одернул: — Опять? Опять пытаешься анализировать то, во что нужно верить?»

— По большому счету я не нарушила законов виртуальной вселенной, — произнесла Шейла, также облокотившись о перила. — Никто и никогда не утверждал, что личность должна быть замурована в логре. Эту догму придумали мы сами.