Думаю, в полуфинале нас недооценили. Особенно после того, как мы легко отдали первые два боя. При всей крутости Знайкиного гения предугадывать все он пока не мог и в двух первых схватках наделал фатальных ошибок. Третий бой мы вытянули: сначала немного повезло мне, я взорвал боеукладку вражеского тяжа, а Кот поджег еще одного, а потом уже Бруклин с Язвой переиграли оставшихся. Еще один бой остался за противником, хоть Знайка и раскусил их, но слишком поздно. Но больше мы не отдали ни одного очка. И матч закончился неожиданным для всех 5:3 в нашу пользу. «Неверлендам» досталось сильнее, но и они одержали победу на тай-брейке, выйдя в финал со счетом 5:4. Всё. Теперь между нами и мечтой о Золотой серии стоял только Кройф со товарищи.
— Бобер, выдыхай, — Знайка подтолкнул меня к двери, — наш выход, «Неверленды» уже на сцене.
— Подожди, Зумби еще макияж не доделал, — я кивнул на зеленоволосого парня с накрашенными губами.
Медленно приблизившись к окну, я посмотрел в общий зал. Огромная по меркам клуба толпа приветствовала команду, вышедшую на сцену. Все столы были заняты, причем довольно приличной публикой, встречались семьи, и куча школьников терлась на расставленных стульях и сидела на лестнице, у барной стойки вообще не протолкнуться, и там сейчас находился вспотевший Виктор, помогая бармену. Орк в роли ведущего, комментатора и аналитика в одном лице гундел в микрофон, но что именно, расслышать не удалось. На сцене стояли семеро и приветственно махали руками. Все в одинаковых форменных толстовках черного цвета с похожим на наш логотип, только их череп больше напоминал Веселого Роджера с повязкой на пустой глазнице, а вместо нижней челюсти были скрещенные танковые дула. Засос с последней нашей встречи успел отрастить приличную бороду, частично закрывающую неудачную татуировку, — то ли для понта, то ли неудобно было бриться со сломанной челюстью, а может, прозвище, которое мы ему дали, пошло в массы. Кройф напряженно озирался по сторонам в поисках знакомых, смотрел высокомерно, возможно, ожидая негативной реакции от фанатов «Киберстар». Братья Мейси и Кукс, знакомые по прошлым играм, стояли чуть в сторонке, положив руки друг другу на плечи. И еще трое новеньких, которых мы изучали по никам. Я стал вглядываться, чтобы понять кто из них кто, но всезнающий Зумби, закончивший превращение в Джокера, меня опередил:
— Вон тот толстый — это Мистер-смистер. Юнец с большими руками и смешной растительностью под носом — Джуксик. Последний вроде Старкер, парень с опытом, выступал раньше в лиге. Лохари, что с них взять? — Зумби поднес к лицу руку, на которой была изображена качественно нарисованная улыбка с тридцатью двумя зубами, и сделал вид, что смеется.
— Действительно, что с них взять? — я посмотрел в сторону входа, где начиналось какая-то суета. — Зум, твоя подружка приехала. Неплохо, кстати, она выглядит, эффектно, ее даже охрана с бейсбольной битой пускать не хочет, ты бы метнулся, спас красотку Харли Квинн.
— Сами напросились. Лучше скажите, как я выгляжу, — Зумби крутанулся в центре берлоги.
— А как, по-твоему, может выглядеть сочетание зеленых зализанных волос, фиолетового пиджака, синих спортивных штанов и яркой губной помады? Ты выглядишь отстойно, — Кот подошел к нему и поправил загнувшийся воротник рубашки.
— Значит, все чудесно! Я ее за наш столик веду, к вашим женам?
— Давай, моя все равно не придет, так что место есть, — грустно сказал Кот.
— Всё, хорош трындеть. Зумби! Одна нога здесь, другая на сцене. Кот, собери сопли, может, Котиха и придет. Все готовы? — командным тоном Знайка прервал разговоры. — Тогда пошли.
За дверью зал обрушился волной позитивного шума, заиграла музыка. Я ожидал привычно бодрящий саундтрек к «Рокки», но музыка была другая, едва уловимо похожа подача — напряженно трагическая, с надрывом. Зал притих, молодая часть заулыбалась, некоторые закрыли глаза. Было забавно, как они одновременно пытаются не пропустить ничего интересного и прикрывать глаза, наслаждаясь музыкой. Звуки нарастали, и из динамиков полился речитатив:
Многие в зале начали раскачиваться, одновременно двигать головой и махать вытянутой вверх рукой, подпевая.
Мне нравилось. Не совсем то, что я люблю, но простые слова и ритм мягко, будто теплая волна, гонимая зрителями, накатывали в мозг.
— Это что за хрень? — оглянулся Кот.
— Ну какие вы темные! Это же Баста! Одна из первых его крутых песен, — Бруклин остановился, замахал рукой и громко, чтобы перекричать музыку, стал читать речитатив: — Моя игра… она мне принадлежит и таким же, как и я… Ну?! Это вам наш с Зумби ответ на ваши «глаза на жопу тигру натяну»!
Я вслушался, многое действительно подходило под то, что мы делаем и через что прошли.
