— Ты рассуждаешь, как окружной прокурор, рассчитывающий для меня срок на калькуляторе, — ответил Мартынов, выкручивая руль и заставляя останавливаться встречные машины на Paradise Road. — Впрочем, если тебя это так тревожит, могу и ответить: смерть ни одного из тех, кто меня хотел убить, я не увидел. Тебя это устраивает?
— Вполне.
— Тогда заткнись и не задавай мне больше идиотских вопросов…
— Просто я не хочу, чтобы ты сегодня обагрил руки кровью. — Это не донеслось бы до слуха Мартынова, если бы он не сбросил скорость и ветер не перестал свистать.
Он посмотрел на девушку с удивлением. Она не хочет, чтобы он сел. Примечательный факт — эти слова, произнесенные вполголоса… Мужественная девочка… Кажется, Мартынов, тебе симпатизируют, что совсем некстати. Волшебное создание! — она уверена, что разобраться с Малкольмом можно, не убивая…
Рассудив так, Мартынов задумался еще крепче. Если не думать о том, что пожар кого-то лишил жизни, то он действительно никого не прикончил. Удивительно только, что он не испытывает от этих воспоминаний ни удовольствия, ни досады.
Вынув из кармана телефон, он набрал кнопку срочного вызова и стал ждать.
— Андрей! — донесся до него через секунду родной русский голос.
— Как там у тебя?
— Бандюган за дверями сменился ментом. Я угостила его салатом из крабов. Представляешь, съел…
— Я бы тоже сейчас съел салат за восемнадцать долларов.
— Ты голоден? — обеспокоенно засуетилась Маша. — Ты, вообще-то, там ешь или нет? Ты откуда звонишь?
— Через квартал от тебя в будке стою… Ем, не волнуйся. Только что жарким баловался. Вот только не понял: какой мент, Маша?
— Перед моей дверью сидит мусор и читает «Лайф», — разборчиво, как разговаривают жены с непутевыми мужьями, стала втолковывать Мартынову она. — Этого урода с расстегнутой до пояса рубашкой больше нет. Может, это тоже бандюган?
Мартынов рассмеялся и с едкой улыбкой почесал подбородок.
— Нет, дорогая, это полицейский… Я вот только не понимаю, что он делает у твоих дверей. Фокусы Малкольма, однозначно. Но тебе ничего не грозит, милая. Если хочешь, впрочем… у тебя в номере стоит пузырек с розовой этикеткой. Плесни треть в бокал с колой, дай человеку напиться. Он после салата, верно, от жажды умирает…
— Ладно, дам. Только странно все это. И ты поднимай воротник, пожалуйста. На улице осень, не простудись…
Детектив Чески работал, повинуясь одному ему известным принципам поиска. Справедливости ради надо сказать, никаких особых принципов, вопреки представлению МакКуина, не было. Просто старый сыщик уже знал, кого ищет, и довольно ясно представлял себе круг интересов и возможностей своих фигурантов. Если Мартенсон прилетел в Лас-Вегас, значит, первым делом он навестит дом Малкольма. Это был настолько же бесспорный факт, насколько не подлежал обсуждению тот факт, что теперь эти двое следуют в головной офис «Хэммет Старс». Если бы речь шла о розыске бытового убийцы или вымогателя, Чески искал бы его у знакомых и родственников, поднимая их связи и блокируя доступ к ним. Человек уровня Малкольма прятаться по квартирам родных и близких не станет хотя бы по той причине, что ищет его Мартынов, который знает всех родных и близких своего босса, и потом, найти достойную от него защиту у этих близких не получится. Малкольму бежать нужно туда, где его ждет сила, могущая противостоять русскому уголовнику, которому снесло крышу.
Таких мест в Вегасе, по представлению Чески, было два: дом главы «Хэммет Старс» и его офис неподалеку от арены, где проводятся рейтинговые бои.
С домом все ясно. Дома больше нет. Оставался офис.
В пути Чески связался с Нью-Йорком и попросил соединить его с оператором наружного наблюдения, ведущего отсечку разговоров Малкольма в Вегасе. Проще было переадресовать запрос в полицию Лас-Вегаса, но Чески решил быть последовательным и от услуг коллег отказаться. Если он привезет Малкольма или Мартенсона, или хотя бы кого-то одного из них в Нью-Йорк, он чрезвычайно порадует лейтенанта Кросби и утрет нос коллегам на Юге. Транспортировка подозреваемого за счет полицейского департамента из Вегаса в Нью-Йорк должностным проступком не считается, равно как и нежелание просить помощь у коллег на месте.
Приняв сообщение о контакте Малкольма посредством мобильной связи, Чески тотчас включил на своей трубке цифровой диктофон, записал отчетную запись оператора и распрощался.
Потом включил и прослушал.
Из разговора следовало, что он, Малкольм, звонит некоему Джексону и сообщает о том, что интересующее Джексона лицо в данный момент следует к спортивной арене, расположенной на The Strip — центральной улице города. Малкольм просит поддержать его, поскольку свои условия договора выполняет ответственно, чего, собственно, ждет и от собеседников. Джексон сказал что-то вроде «адью», из чего не только Чески, но и, видимо, сам Малкольм не понял: будет помощь или нет.
