- Я помешал ему, и он покинул город, - продолжил Этли. – Должен был покинуть. А все происходящее – это его месть, или какой-то план. Эти остроухие твари умеют выжидать!
***
Позже, оставив Лавену на попечение Руди, Этли и Таштаг вышли на улицу, подышать воздухом. Орк был немногословен, и даже слегка бледен. В желтых глазах не плясали искорки веселого безумия. В них, глубоко-глубоко, притаилась…горечь? Сожаление? Страх?
- Ты какой-то слишком мрачный, - сказал ему Этли.
- Ну, я убил мужа женщщины, которая хорошшо ко мне относсилась, чего это я, дейсствительно.
- У тебя не было выбора, он обезумел и…
- И ещще я нарушшил клятву. Ты прав, всся эта кутерьма, с изувером, эльфийским колдовством и прочим, превратилассь в ловушшку. В ловушшку для насс.
Этли закрыл книгу. Мир перед глазами поплыл, кружась в диком хороводе. Внутренности скрутило. Казалось, великан наступил ему на живот, выдавив горькую желчь, и она, обжигая горло растеклась во рту. Он закрыл глаза, но тьма под веками продолжала вращаться.
Откинувшись на изголовье кровати, Этли сделал глубокий вдох. Пусть, так. Но он нашел, что искал. Просидел всю ночь – это очень много для работы с «Запредельем», и узнал о существе, появившемся из головы женщины.
Сначала, он взялся за свой перевод, где уже расшифровал почти треть древней книги. Но не нашел там ничего. Лишь, мимолетное упоминание о неких Исчадиях. Затем принялся листать «Запределье». Обычно, за день он переводил лишь страницу, но в этот раз пришлось перелопатить весь древний труд. Этли переводил один-два абзаца на странице, понимал, что речь идет о чем-то другом и двигался дальше. Ответы нашлись ближе к концу рукописи.
Здесь говорилось о падении Первого царства сарданарцев на Донсее, почти четыреста пятьдесят лет назад. Тогда эльфам удалось разбить людей и сжечь их столицу, находящуюся, кстати, на месте нынешнего Киерлена. В честь победы остроухие решили призвать Мириад.Для чего -осталось загадкой, книге о том умолчала. Несколько тысяч пленных были предназначены в жертву. Их мучительная смерть, послужила бы призывом для богов Запределья.
Несколько дней их, как было написано в книге, «подготавливали к свиданию с Мириадом». Описание «подготовки», бесстрастное и с таким подробностями, вызывало тошноту и без колдовского воздействия фолианта. Сам ритуал проводился днем, что необычно, «когда Алалвене горела в небе вторым солнцем». Алалвене, без сомнения одна из хвостатых звезд, но вот какая понять невозможно.
Когда, распятых на жертвенных щитах людей, принялись истязать в последний раз, произошло нечто странное. Головы жертв раскалывались, а из них появлялись доселе невиданные сущности. По описанию, точь-в-точь та тварь, что Этли растоптал на берегу Велавы. Ритуал остановили, пленников перебили и вскоре колдуны-эльфы решили – люди не пригодны к жертве. На страдание людей, из-за таинственных горизонтов Запределья, приходят – Исчадия, так их называл автор манускрипта. В книге туманно говорилось: «…плоть их – плоть от Мириада, кровь их – яд для Мириада, суть их – торжество Мириада».
Эти знания Этли будет помнить еще несколько дней, а затем они исчезнут, оставив лишь смутные образы. Но не это беспокоило Этли. К такой особенности «Запределья» он уже привык. Но вот, то, что человек не может служить жертвой, неужели мудрецы-эльфы ошиблись? Он ведь точно знал, Мириад приходит на страдания людей.
***
Еще Этли всерьез заботило состояние Лавены. Израненной, физически и морально, ставшей вдовой при столь ужасных обстоятельствах. Правда о смерти Волгана знали только жители полуподвала, для всех остальных – докер уехал в Окицу, к родне. Даже Оттик считал так же. Этли и Таштаг сказали трактирщику, будто на его кухарку напали лихие люди, когда она возвращалась, проводив мужа в путь.
Лавену лихорадило. Раны на спине воспалились, жар испепелял ее, отступая лишь после того, как женщина принимала порошки, оставленные Руди. В ее глазах поселилась пустота, до жути глубокая, словно бесовская Бездна. И не мудрено! Как бы они не жили с Волганом, но вместе пробыли пять лет и тут такое! Человек, которого Лавена хорошо знала, сходит с ума и пытается убить ее. Размышляя об этом, Этли отгонял призраки прошлого, назойливо всплывающие из памяти.
Однажды он увидел, как Лавена разговаривает с Таштагом. Тот сидел на постели, сжимая руку женщины в своих огромных ладонях. Этли и подумать не мог, что злобный и циничный орк, способен на подобную мягкость.
