С сими словами старик по-прежнему положил на стол серебряный рубль и удалился, бормоча про себя: «Четыре времени года… сорок… четыре… Как мне на мысль не вспало!.. Странно!..»
По уходе старика Якко немедленно раскалил снова полученный им камень и бросил его в воду; после нескольких подобных операций в сосуде осталась жидкость прекрасного синего цвета. Якко опустил в нее кусок сукна – сукно окрасилось. Познания Якко в химии скоро объяснили ему, какую выгоду можно получить из сего открытия; он разложил вещество по правилам науки, нашел состав его, снова повторил опыт в большем виде, и скоро в домике Якко появились чаны, кубы; он объявил гостям суконной сотни, что берется красить сукно не хуже заморского, – и в городе дивовались, толкуя про
– Масла из кремня? – спросил Якко.
– Да; ты знаешь, что внутри кремня кроется дивная, могучая жидкость…
– Но я знаю и то, что эта жидкость истребляет все тела земные; нет сосуда, который бы мог содержать ее: одна капля ее на теле человека – и человек истлевает в ужаснейших мучениях…
– Якко, Якко! Зародыш жизни – смерть… – проговорила Саламандра сильным голосом и исчезла.
Когда Якко заговорил со стариком о кремнистом масле, старик затрепетал. «Знаю, – отвечал он, – слыхал я об этой страшной влажности, встречал и в книгах указания на нее, но до сих пор думал, что алхимики упоминали о ней для того только, чтоб испугать профанов или чтоб наказать их, когда они нечистыми невежественными руками примутся за наше великое дело».
Работа продолжалась по-прежнему, и по-прежнему без успеха. Каждую ночь на старика находил неодолимый сон. Якко смотрел за атанаром, и, когда силы его ослабевали, Саламандра являлась среди огня, утешала своего любимца, ласкала его, простирала к нему свои огненные персты и золотистою струею обвивалась вкруг атанара.
Однажды вечером старик уже дремал, Якко в раздумье сидел пред огнем; грустно было на душе алхимика; не тешили его мелочные домашные выгоды; переставала утешать и надежда. Сумрачно смотрел он вокруг себя, и невольно взор его вперился в старика, который дремал, облокотившись на креслах.
– Зачем он не я? – невольно приходило в голову Якко. – Зачем я не он? – прибавлял он, теряясь в своих мыслях. – Он знатен, он богат, он приходит ко мне, пользуется гостеприимством бедняка для дела опасного, и он же презирает меня… Зачем он не я?.. Я – он? Он – я?..
Мысли его делались мрачнее и мрачнее, иногда они даже пугали самого алхимика.
Кто-то сзади подкрался к молодому человеку; трепетный, горячий поцелуй заставил его содрогнуться, он обернулся – перед ним была Эльса.
– Это ты, Эльса? Как вошла ты сюда?
– Ах, как я рада, ты забыл запереть двери! Насилу-то я попала к тебе сюда; мне без тебя знаешь ли как скучно, Якко: целый день и ночь ты здесь, а я одна, совсем одна; работы столько по хозяйству, иногда так хочется поцеловать тебя, как будто жажда мучит…
И Эльса села на колени Якко, обняла его; Якко прижал ее к себе.
– Эльса, Эльса! – заговорил невольно Якко. – Если бы ты знала, как я люблю тебя! Так люблю, что страшно сказать…
– Да, любишь! А Мари, Мари…
– На Мари я не могу смотреть без отвращения, Мари зла, Мари попрекает меня, Мари опухла – больна она, что ли?
– Может быть, я не знаю, – отвечала Эльса, улыбаясь насмешливо. – А может быть, и не больна, а так, от большого веселья… Она много спит, Якко, очень много, – между тем лицо Эльсы вспыхнуло, она продолжала: – Во сне человек, знаешь, безоружен… многое… на него действует…
– И я заметил, что она слишком часто бывает не в себе…
– Да! Правда… точно не в себе…
– Но что говорить о ней! Ты одно мне утешенье, ты мне все заменяешь – и жену, и семейство… Отец твой призрел меня сироту, бедного, беспомощного; снова нищета посетила меня, – ты мне стала вместо отца; ты ведешь весь мой дом; ты обогатила меня; ты меня покоишь… ты меня любишь…
Снова Якко прижал Эльсу к своему сердцу, и Эльса обвилась вкруг молодого человека, как обвивается плющ вокруг статного дуба; она припадала к его лицу, как бы хотела спрятаться на груди его, как бы хотела впиться в нее; щеки ее все более распалялись от действия очага и от внутреннего волнения…
– Что это? – сказала Эльса, указывая на алхимический снаряд.
– Я ищу Сампо, – отвечал Якко, улыбаясь и желая, сколь возможно, приблизиться к понятиям Эльсы.
