Единственным путем получения промышленного железа являлся метод восстановления его из окислов окисью углерода. Чтобы выплавить железо, нужна печь, называемая горном. А печь — такое устройство, которое случайно изобрести вряд ли получится. На юге нет нужды строить печи для отопления жилищ, да и еду проще приготовить на открытом очаге. Печи делали там, где зимой холодно. Печи складывали из камней, скрепляя их глиной, или из кирпича. Чтобы получить кирпич — опять же нужно дерево, чтобы обжечь отформованную глину. Да и для выплавки металла нужно очень много древесины, потому как иного топлива древние металлурги не знали.
Но самое главное, что необходимо для получения железа — руда, причем руда доступная. Доступными в древности были руды болотные и озерные. Следовательно, если мы хотим указать место, где могло быть открыто производство железа, то нам следует найти территорию, богатую лесом, болотно-озерными рудами и расположенную в зоне с холодным климатом (где люди знали, что такое печь). По всему выходит, что родину железа следует искать в Северной Европе, и вероятнее всего, на Среднерусской возвышенности, где сконцентрирована подавляющая часть запасов болотно-озерных руднашего континента. Конечно, железо могло быть открыто и в других местах. Историки предпочитают считать, что это было сделано на Ближнем Востоке, но практически металлургическое железоделательное производство не могло получить там широкого распространения из-за отсутствия доступной руды и топлива. Поэтому я склонен считать, что железо было открыто нашими предками, обитающими в бассейне Волги, где в избытке есть руда, древесина, а печь являлась неотъемлемым атрибутом быта.
Железную руду, которая содержала окись и закись железа, мельчили, помещали в горн вместе с древесным углем и поджигали, после чего в горн нагнетали с помощью мехов воздух. Содержащийся в древесном угле углерод реагировал с окисью железа и в результате этой химической реакции образовывалась крица — губчатое железо, пропитанное шлаком — кричным соком. Пластичная крица стекала на дно печи, откуда ее доставали, наматывая ломиком шары этого вязкого вещества, либо в специальный поддон рядом с печью. Далее крицу проковывали молотом, освобождая от шлака и уплотняя структуру вещества — так получали бруски железа, из которого потом ковали всевозможные изделия — оружие, топоры, гвозди, плуги.
Получить железо можно было и более простым способом — в одноразовой сыродутной печи. В земле копалась яма, в которую загружался древесный уголь и железосодержащее сырье, в качестве каковой можно было использовать даже простую болотную жижу. Над ямой сооружался глиняный купол с дымоходом и приставлялись меха. После использования печь разрушалась и из ямы вынималась крица, из которой после проковки можно было получить порядка 500 граммов некачественного металла. При таком методе обработки восстанавливалось не более 20 % железа. Подобный способ получения металла, известный, как считается, еще римлянам, был катастрофически малопроизводительным и вряд ли мог обеспечить технологический рывок в металлургии.
Высокоразвитая аграрная цивилизация могла зародиться только в лесах Северной или Восточной Европы. Земледелие как таковое явно пришло туда с юга, но высокотехнологичным оно стало лишь с широким распространением железа. На юге земледелие возможно и без оного, поскольку велось в поймах рек, хорошо удобренных отложениями ила, и потому дававших хороший урожай с малой площади. Обработка пашни легко могла быть осуществлена мотыгой или сохой. Но распространение такой аграрной цивилизации ограничивалось размерами удобных пойм, прирост населения ограничивался недостатком пригодной для посевов земли, миграция была возможна лишь вдоль русла рек.
Открытие железа дало старт взрывообразному расселению людей по земле, поскольку сделало возможным подсечно-огневое ведение хозяйства. Когда историки говорят о великом переселении народов, они обычно обходят стороной вопрос о том, чем был вызван демографический взрыв, побудивший часть племен к перемене места обитания, откуда это движение началось и в каком направлении совершалось. Есть даже такое экзотическое мнение, что в свое время доисторическое движение масс стартовало аж из Северной Индии. Идея откровенно бредовая. Из Северной Индии двигаться можно было только на юг Индостана, а оттуда вдоль побережья Индийского океана на Ближний Восток или в Юго-Восточную Азию. Рассуждения о древних индоевропейцах, вышедших из своей гималайской колыбели и рассеявшихся по свету, красивы, и даже местами убедительны, если только не брать во внимание географию, абсолютно исключающую подобные миграции, поскольку юг и север Евразии разделены естественным барьером из горных хребтов и пустынь. Связи между Китаем, Индией и Европой образовались только с зарождением трансконтинентальной торговли,
