Мама открывает, обеспокоенно смотрит на дочь. По внешнему виду Ани сложно сказать, то ли она плачет, то ли просто сильно промокла под дождём.
— Всё хорошо? — мама.
Аня обнимает маму:
— Можно я сегодня у тебя переночую?
— Да, конечно, — мама.
Ночью Аня долго не может заснуть: пытается сложить произошедшее в единую картину. Наконец сон одолевает её, а утром она спрашивает у мамы, почему она назвала её Аней.
— Ты знаешь, очень интересный вопрос. Я ни минуты не сомневалась, что тебя будут звать именно так. Это в честь нашей прабабушки, — мама.
— Слушай, а тебя не смущает, что так же звали и бабушку, и тебя, и всех моих тёть? Всех, кого ты и я знаем? — Аня.
— Нет. Это легко может быть совпадением, — мама.
Просто совпадение: вот как видит большинство событий простой обыватель. Не подвергая ничего критике и анализу, он не осознаёт последствия своих действий или же, как в данном случае, бездействия.
— Ты тут? — мама.
Её вопрос выводит Аню из раздумий:
— Просто задумалась. Спасибо тебе, мне пора.
Мама обеспокоена:
— Уже?
— Да, уже, — Аня.
Аня целует маму, идёт к выходу. Мама преграждает ей путь:
— Пожалуйста, не уходи.
— Не понимаю, — Аня.
— Я должна тебя тут задержать, — мама.
Аня замечает в прихожей кроссовки дизайна Гоши Рубчинского. Аня с трудом обретает речь:
— Мама? Как? Почему ты ждала аж до утра?
— Мы не были уверены, что повстанческая зараза коснулась тебя. Но, к сожалению, теперь я ясно это вижу, — мама.
— Что ж, мама, прости, — Аня.
Она резко толкает маму в сторону, бежит к двери. Аня выбегает на дорогу, маневрирует между несколькими такси, которые чуть не сбивают её, бежит дальше. Такси останавливаются, оттуда вываливаются агенты Тайной Службы Киева. Аня ныряет в какую-то подворотню, переводит дыхание. У неё вибрирует телефон: входящий звонок от неизвестного абонента. Аня решается — отвечать или не отвечать — берёт трубку.
— Слушай внимательно. Беги вдоль дома, потом повернёшь налево — там будет открытый гараж. Спрячешься там, — женский голос.
У Ани нет времени оценивать риск: шансы её поимки велики при любых обстоятельствах. Она следует указаниям и как только забегает в гараж, за ней тут же закрывается дверь. Аня оказывается в полной темноте.
— Кто здесь? — Аня.
— Тсссс, — женский голос.
Аня успокаивает сердцебиение и дыхание. Она слышит, как рядом пробегают агенты Тайной Службы Киева. Через некоторое время всё успокаивается. В гараже включается свет. От неожиданности Аня на несколько секунд слепнет, а придя в нормальное состояние, видит девушку примерно своего возраста.
— Привет, — девушка.
— Привет, — Аня.
— Я знаю, у тебя много вопросов, но давай посидим немного в тишине? — девушка.
Ане ничего не остаётся, как согласиться. Девушка закрывает глаза, вроде медитирует. Наконец, она подходит к Ане, протягивает руку:
— Энн.
— Аня, — Аня.
Энн кивает:
— Я знаю.
Аню и Энн забирает из гаража один из номиналистов и отвозит в свою квартиру на Большой Житомирской. По дороге Аня выясняет, что Энн — глава повстанческого движения, но не меняет своё имя, потому что оно ей нравится.
— Номинализм — это свобода называться так, как тебе хочется. Тут нет никакого диктата, в отличие от правящей идеологии Андрея. Я могу быть Аней, а могу быть, скажем, Дианой Принс, но моя суть от этого не поменяется, — Энн.
Аня согласна с каждым сказанным словом и уже более чем готова вступить в неравную борьбу. За тот короткий период, который прошёл от её похода в кино с Андреем до нынешнего времени, многое поменялось.
— Мы потеряли нашу главную улику — список всех киевлян. На создание нового уйдёт слишком много времени и ресурсов. К тому же, «ВиЯр» провалился, как и любая утопия. И это именно то, чего от нас ждёт Тайная Служба Киева, — Энн.
— И что нам теперь делать? — Аня.
— Мы заявим о себе, — Энн.
Аня ввязывается в борьбу. Каждую ночь она в составе группы повстанцев пишет на домах призыв: «Твоё имя — твоё дело», «Ты не тот, кем тебя называют твои родители» и прочие лозунги подобного содержания. По утрам коммунальные службы пытаются затереть надписи, но номиналисты берут количеством и ломают их слаженную работу так же, как DDos-атака нарушает работу интернет ресурсов.
Эти сообщения поддерживает и проплаченная реклама в фейсбуке, которая, несмотря на жалобы, продолжает попадаться на глаза каждому киевлянину. И хотя сеть уже полна гневных постов, единственные, кто игнорируют их — это медиа. Они занимают выжидательную позицию, не публикуя материалов ни за, ни против. Единственный раз, когда они нарушают статус кво — анонсируют марш за традиционные имена. Сотни киевлян выходят на улицы, чтобы защитить своё право называться Андреями и Анями, даже не задумываясь, почему их так зовут.
Во время марша Аня в составе диверсионной группы запускает с крыш близлежащих домов дроны, которые сбрасывают на протестующих листовки номиналистского содержания. Протестующих охватывает неистовство, некоторые пытаются сбить беспилотники подручными средствами, вроде бутылки или ботинка. В какой-то момент над площадью раздаются выстрелы: подтягиваются снайперы, которые одного за одним сбивают всех дронов.
