Вот так всегда: милая, добрая, а потом вдруг как огрызнется — и снова добрая и милая.
Знать бы, какая муха ее кусает. Секретарша или этот, партнер какой-нибудь. Нет, нельзя женщине работать. Это очень портит ее характер.
Я глянула на часы. Однако пора в кусты.
В любой момент могла вернуться Жанна, а у меня сделаны не все дела…
На этот раз мне повезло. Дорожка была пуста. Старая Дева перебралась в другую часть двора и там зацепилась языком за дворничиху. Жулька нюхала цветы.
Еще мне будут говорить, что она кобель.
Я поспешила к цели и сразу занялась тщательным осмотром места происшествия. И нашла…
Первое, что я увидела, был носовой платок Евгения. Один из того комплекта платков, который мне подарила Венера, золовка моей гостеприимной соседки. Я долго ломала голову, что мне делать с таким подарком. Уже хотела использовать их в качестве салфеток, но меня выручил Евгений.
— Хочешь, — спросил он, — заберу их себе?
— Да, возьми, — согласилась я, стараясь забыть, что дарить дареное дурно.
Но что я могу поделать, если есть у меня такая черта: решительно избавляться от всего, к чему душа не лежит. Так я расставалась со всеми мужьями, так рассталась и с платками. И вот встретилась. В кустах.
Я подняла платок и как вещественное доказательство положила его в заранее приготовленный пакетик. Туда же я отправила и пуговицу, собираясь впоследствии установить ее хозяина, и фантик от «Белочки», и окурок. Когда же я добралась до разбитого флакончика из-под дешевых духов, сразу стало ясно, почему так «благоухал» мой Евгений. Судя по всему, Сергей «благоухал» тем же.
Хоть этим я могу обрадовать Елену.
Рассматривая осколки, я вспомнила, что нечто подобное Жанна носила в сумочке. С непонятной целью, потому что духами она пользовалась моими, надо сказать, очень хорошими. Плохих я не терплю.
Дальнейший осмотр не принес ничего интересного. Я нашла лишь тот камень, о который могла удариться Жанна, да оставила на ветке кусочек своего платья. Зря я ругала Евгения. Его щеки вполне могли пострадать именно здесь, как и щеки Сергея.
Ха, именно здесь! И кусты тоже тому виной, а не только ноготки Жанны.
Или только ноготки Жанны? Мои-то щеки целы, но кусочек платья остался на ветке.
Новые сомнения охватили меня. Казалось я умру, если не докажу непричастность Евгения к этой темной истории. Ах, Санька уже называет его отцом, да и я не прочь была считать его мужем. Боже, какой удар! Нет, Астров теперь просто обязан быть хорошим человеком.
Но хорошие «человеки» в кустах не валяются!
Впрочем, всякое бывает. Если при этом они не насилуют девушек, пусть валяются, где хотят.
Я уже собралась отправиться домой, но что-то заставило меня в последний раз оглянуться. В траве что-то сверкнуло.
Это был ключик. Маленький симпатичный ключик. Удивительно, как я раньше его не заметила. Но от чего же он? Может, от автомобиля? Вряд ли, слишком маленький. Тогда, возможно, от почтового ящика? Маловероятно, хотя и возможно.
Или от чемодана. Да нет. Не мог же насильник полезть в кусты с чемоданом.
— Мама, что ты здесь делаешь? — раздалось у меня за спиной.
Признаться, я подпрыгнула. Как коза. Ветка тут же хлестанула меня по лицу, и вот, я уже вытираю со щеки кровь. Как все просто, а я еще ругала Евгения.
— Мама! Ты зачем туда полезла?
Я оглянулась, вытирая щеку и проклиная эти кусты. Мысленно, конечно.
Жанна стояла на дорожке, держа за руку Саньку. Больше всего я опасалась, что она увидит, как я шарю в кустах. И то, чего я опасалась, свершилось. Но она сама виновата. Лично я после такого происшествия эти кусты обходила бы за сотню километров. Но, с другой стороны, Жанна не виновата, что мой дом — в тупике, и путь к метро один.
Она была бледна. Нижняя губа ее тряслась. Где мой Санька со своими вопросами? Хоть бы один задал для разрядки атмосферы. Никогда не догадается, если очень надо.
— Мама, а что такое сексзотика?
Слава богу, очень вовремя. Какой умный ребенок. Теперь можно улыбнуться. Румянец начал медленно возвращаться на щечки Жанны.
— Вы мороженое купили? — спросила я.
— Мороженое? — удивилась Жанна.
— Пойдем купим! — обрадовался Санька. И мы пошли. Я шла с тайной надеждой как-нибудь выкрутиться из положения и мороженое не покупать, поскольку опасалась за Санькино горло. В руках я несла мешочек с вещественными доказательствами и молила бога, чтобы его не заметила Жанна. Но она заметила и спросила:
— Что это?
Я смотрела на нее и молчала. Находчивость изменила мне, в голове вместо ответа был фон: глухой шум, похожий на шепот. Я склонна думать, что это шепот мыслей, но врачи утверждают, что это шум крови, бегущей по сосудам. Возможно, они и правы, потому что моя мысль (если она вообще есть) легка и бесшумна.
— Я нашла это в кустах, — брякнула я и приготовилась ловить падающую в обморок Жанну.
Но она падать не стала. Она выхватила пакет и запустила в него руку.
— Осторожно! — закричала я. — Осколки!
— Да, осколки, — грустно согласилась она.
— Узнаешь?
— Вот, оказывается, куда делись мои духи, — прозрела она.