Дальше все было немного скучно – на корабль прислали доктора, поскольку сбрендивший матрос успел порезать полдюжины товарищей. К счастью, все остались живы, но док ворчал, накладывая швы.
Самого маньяка доставили в тюрьму. Он больше не сопротивлялся – сидел на узкой скамье кареты и крепко зажимал ладонями уши.
– Что с ним теперь будет? – спросила Карина у капитана, наблюдая за тюремным экипажем из окна капитанской кареты.
– Он невменяем, – пожал плечами дон Георгиос, – как только это подтвердится официально, его казнят за многочисленные убийства.
– Как он умудрялся остаться незамеченным? – задал вопрос лейтенант. – Я ведь правильно понимаю, что убийства в других портовых городах – тоже его рук дело?
– Именно что портовые города, – вздохнул капитан, – моряков там пруд пруди. Может, и не все смерти – его рук дело, но спишут на этого маньяка большую часть, тут уж к гадалке не ходи.
Кикимора замолчала и уставилась в окно. По сути, матрос был не виноват. Просто слаб разумом. Ну так от дешевой рабочей силы мозгов обычно и не требуется.
– Но почему же его соратники не заметили? Капитан? – озадачилась она.
– А что они должны были заметить? – хмыкнул дон Георгиос. – Ушел матрос на берег, вернулся пьяный и грязный. Так они все такие возвращаются. То, что болтает ерунду, или, там, капли крови на робе – тоже не новость. В портовых кабаках драки нередко до поножовщины доходят, и допиться тамошним зельем до зеленых чертей недолго.
Карина только вздохнула, понимая правоту начальства. И все же… Ей было жаль этого человека.
Бенито лежал на нагретой солнцем скамейке. День был солнечным, но не особенно жарким, так что он без проблем провел сиесту на улице, накрыв лицо шляпой и не получив тепловой удар – ха, было бы просто смешно загреметь к доку (что в больнице, что в морге – специалист-то в Школе магии один и тот же) из-за теплового удара в середине весны.
Юноша поднялся, потянулся, разминая плечи, и неспешно зашагал в сторону общежитий. Он не планировал спать на улице – просто присел, потирая гудящую от количества засунутой в неё информации голову, и сам не заметил, как задремал. Ничего, если поторопится, он ещё успеет закинуть сумку с тетрадями в комнату, потом зайдёт в конюшню – обиходить Бурю, потом ужин и домашнее задание…
Комната в общежитии не была роскошной, но за минувшие пять лет стала для почти-уже-мага, пожалуй, даже уютнее, чем родной дом. По крайней мере, тут не было мачехи, а был Энрико – закадычный друг и товарищ. Они стали почти неразлучны с тех самых пор, как в Школу завели толпу растерянных и ничего не знающих о магии двенадцатилеток. Уже этим летом они сдадут выпускные экзамены и выйдут в мир не как подающие надежды талантливые, но не обременённые благородным титулом дети, а как взрослые, настоящие маги!
Бенито толкнул дверь своей комнаты и удивлённо уставился на своего друга, мечущегося из угла в угол, словно безголовая курица:
– Энрико, что?.. – но ему не дали договорить. Юноша с кудрявыми русыми волосами вздрогнул всем телом и резко обернулся, вскидывая руки перед собой, и, должно быть, собирался закричать, если бы не узнал своего соседа.
– Ты чего? Белены хлебнул? Выглядишь нездорово, – прокомментировал юный маг, увидев бледное с яркими красными пятнами лицо и широко распахнутые глаза с расширенными зрачками.
– Куда там быть здоровым! Я-я… – Энрико проглотил приступ паники. – Я крупно вляпался, Бенито. Очень крупно. Они меня найдут. Мне надо залечь на дно на какое-то время, а потом рвать когти из города…
– Что?!!
– Помнишь Каталину? Я… мы… Я был у неё. В к-комнате. Залез через окно. И в их доме стоит этот охранный амулет, который запоминает каждого, кто и когда оказывается в границах дома. И её отец же важная шишка в магистрате! У него в сейфе в кабинете хранятся гербовые бумаги и драгоценности! Кто-то украл из этого сейфа что-то о-о-очень ценное.
Друг перевел дыхание и утер катящиеся по лицу слезы. Бенито взглянул на него скептически. Энрико красавчик, любит девушек, вино и музыку, но воровать? Нет!
– Это был не я, клянусь! – жалобно протянул друг. – Даже не знал, что есть какой-то там сейф, просто хорошо проводил время с Каталиной! Ты ее знаешь, горячая девчонка.
– Как на тебя вышли? – спросил Бенито, лихорадочно обдумывая ситуацию. Что-то не стыковалось.
– Полиция сняла данные с амулета. Каталина меня узнала и прибежала предупредить. Она сказала, что я – единственный посторонний, кто был в доме за последнее время.
Бенито нахмурился. Каталина Браганза была той еще занозой. Шустрая девица, знающая, чего хочет. Чтобы она предупредила бедного студента просто так?
– Это не я, – Энрико повторял, как заведенный, – это точно не я! Полиция просто решила повесить это дело на меня, они даже не проверяют ничего, просто собираются меня… – его прервал звук тяжёлых шагов по коридору. – Чёрт!
Энрико схватил сумку, которую собирал, прежде чем пришёл Бенито, и сиганул в окно. В двери постучали, и суровый голос сказал:
– Откройте! Полиция!
