-необъяснимый пока сбой автоматики системы жизнеобеспечения. В следствие кислородного голодания произошла гибель мозговой ткани. Прошу почтить память нашего коллеги, внесшего неоценимый вклад в науку, минутой молчания.
Зал встал, наступила тишина.
- Прошу садиться, господа. Мною назначена комиссия по расследованию причин отказа оборудования, которое вплоть до сегодняшнего дня никогда не дававшего сбоя.
Среди названных имен я услышал и свое имя.
- Комиссии приступить к расследованию инцидента немедленно после совещания. Предлагаю членам комиссии не расходиться, а выработать план мероприятий по выяснению причин безвременной гибели нашего коллеги. А сейчас обсуждение текущих вопросов по основной работе отделов. Кто выступит первым?
Я продолжал рассеянно слушать докладчиков, выступающих один за другим, не особенно вникая в смысл докладов. Меня глодала одна-единственная мысль: случайно или нет погиб Николай? Волей-неволей я оказался по ту сторону баррикады, с одной стороны я был обязан доложить обо всем случившемся, с другой
- сделать этого не мог, не загубив только начавшийся контакт, а с третьей стороны, если это они виновники смерти, что мне делать? Да уж, положеньице - не позавидуешь. Надо принять решение, принять одну из сторон. Кем же я стану в результате - предателем или Прометеем? Будем надеяться, поступлю я по совести... и по разуму тоже.
С нетерпением я ожидал окончания совещания, и вот директор встал.
- Уважаемые коллеги, разрешите поблагодарить вас за активное участие в сегодняшнем совещании, оно было как никогда плодотворным и результативным. Еще раз выражаю соболезнование родственникам, коллегам покинувшего нас Николая Арсеньевича, вечная ему память.
В институте объявляется трёхдневный траур. Панихида состоится в холле института послезавтра, время проведения сообщим отдельно. Прошу всех, незамедлительно приступить к своим обязанностям, всем спасибо, до встречи завтра в это же время!
Мы, члены комиссии, собрались на первом ряду кресел, напротив стола ведущего. Председателем комиссии была назначена Софья Спиридоновна, сотрудник нашей лаборатории. Несмотря на странное сочетание имени и отчества, фамилия у нее была рядовая - Смирнова. Женщина она была, как говорится, что надо - худая, стройная, размер груди вполне соответствовал остальным пропорциям.
В общем, ни для кого не было секретом, что многие мужчины нашего института немало отдали бы за возможность пофлиртовать с такой яркой привлекательной блондинкой. В противовес распространенному мнению об умственных способностях блондинок, к ней это никак не относилось, она была просто умницей!
Но строгой и неприступной, возрастом около тридцати, замужем не была ни разу и, похоже, менять свой статус не собиралась. Вела очень уединенный образ жизни, после окончания рабочего времени просто исчезала, а точнее - выпадала из общения с коллегами до девяти утра следующего дня.
В выходные никто и никогда ее нигде не видел. Где бывает и чем занимается оставалось неизвестным. В общении Софья Спиридоновна предпочитала сухой официальный стиль, на любые попытки со стороны мужчин установления внеслужебных отношений отвечала холодно улыбкой, которая могла отрезвить кого угодно; любой донжуан перед ней выглядел, словно школьник, не сдавший экзамен и теперь пытающийся загладить вину перед учителем.
К ее поведению все давно привыкли, тем более, что в работе ей, пожалуй, равных не было. Например, перед вами стоит задача, от решения которой зависит очень многое, и решение данной задачи подразумевает только четкое и неукоснительное исполнение задания.
Вы не ошибетесь, если выберете в качестве исполнителя Смирнову. Поэтому ничего удивительного не было в том, что именно ее выбрал господин директор для проведения столь щекотливого разбирательства, ведь на карте стояло доброе имя нашего учреждения. Пресса наверняка уже готовит разгромные статьи к вечернему выпуску новостей, с заголовками типа:
"Загадочная смерть в институте жизни" или "Кто убил свет науки?" и тому подобное. Очень неприятно, когда в дело вмешивается эта жаждущая сенсаций журналистская шантрапа!
Как в воду глядел. В дверях показались несколько фоторепортеров и журналистов. Ну, думаю, началось! Не дают поговорить с красивой и талантливой женщиной. Обещаю, мы обязательно продолжим.
И тут она совершенно железным и холодным, как с окраины солнечной системы, голосом сказала:
- В чем дело, господа?
И так на них посмотрела, как могла посмотреть только одна-единственная в мире женщина, и это была Софья Спиридоновна! Я с большим удовольствием увидел на их лицах выражение недоумения и полной растерянности. Вот и славненько! Внутри я ликовал: никогда не любил прессу. Особенно ее ищеек - корреспондентов. Тем временем Софья Спиридоновна продолжила тем же тоном, не терпящим возражений:
