— Вот что Сургучев, рассматривать все ваши варианты у меня нет ни желания, ни времени, я согласна переехать в высотку на Котельнической набережной, — медленно, вроде как задумавшись произнесла я.
— Имеется четырехкомнатная на девятом этаже, уже пятнадцать лет как стоит в резерве, — тут же откликнулся инструктор, перебирая бумаги в своей папке.
Судя по всему, в ней когда-то жил соратник товарища Сталина, которого Хрущ расстрелял или отправил по этапу. Тогда многих неугодных лишили жизни, а еще больше сгноили в лагерях, врагов у Кукурузника было немерено.
— Меня интересует весь верхний этаж, надеюсь через месяц он будет свободен? — я внимательно посмотрела на порученца.
Видели бы вы его покрасневшую рожу, он даже хотел что-то сказать, но я нажала кнопку на селекторе.
— Катюша, закажи личное дело Егора Вениаминовича Сургучева, как вернусь из командировки, я с ним ознакомлюсь, — медленно, чтобы он «впитал» каждое слово, произнесла в микрофон.
Вот и всё, сдулся представитель товарища Гришина, понял кто сейчас диктует условия. Да мне только за Суслова полагается столько всего, а тут еще и Шелепин выйдет в тираж, благо и повод нашелся. Сами посудите, вылетел он из моего кабинета под ноги польской делегации, а они сплетники ещё те, не удивлюсь если сегодня об этом расскажут на «Радио Свобода» и «Голосе Америки».
— Я вас не задерживаю, — махнула Сургучеву рукой, он попрощавшись вышел.
Не просто вышел, а еле переставляя свои ходунки, с крепко прижатой папкой подмышкой. Понял дурачок, что он теперь останется крайним, если конечно под меня не прогнется. Блин, а день то сегодня задался, не скажешь, что понедельник, который как известно тяжёлый. Теперь можно лететь с чистой совестью, вся мелочовка решена, даже есть заделы на будущее,
— Кать, я домой, встретимся завтра в аэропорту, если опоздаешь ждать не будем, — отдала ей ключ от своего кабинета.
— Вредная вы Ольга Викторовна, очень вредная, и как я только согласилась у вас работать? — тяжело вздохнула подруга.
По дороге на дачу ещё раз прокрутила сегодняшние события, не переборщила ли я в своих действиях и желаниях? Взять того же Шелепина, он вроде бы стреляный воробей, а так глупо подставился. Не выдержал, что директора Дома Союзов уволили без его разрешения, наверное даже указали на меня, вот и приехал скандалит. А что, украденную гитару нашли комитетчики, а не работники профсоюза, поэтому появился повод убрать одного из сторонников «Железного Шурика». Представляю как сегодня обрадуется некоторые ответственные товарищи, Шелепин со своими верными комсомольцами был как кость в горле, а сейчас стал обыкновенным посмешищем. Ну ещё бы, за шкварник его выкинула какая-то девчонка, прямо под ноги проходящим полякам. Завтра, в крайнем случае послезавтра, его выведут из Политбюро ЦК КПСС, да и с руководства профсоюза попросят. На Западе тоже обольют грязью, после неё вход в большую политику Шелепину будет закрыт, вернуться никак не получится. Ну а меня немного пожурят, погрозят пальчиком, ну и вручат новогодний подарок. Я даже знаю какой, это будет квартира, та самая, которую я попросила у Гришина. Если что, скажу, что это моя детская мечта, хочу жить в одном доме с Твардовским, Зыкиной и Михаилом Жаровым.
У ворот своего загородного поместья (хорошо сказано, нужно будет запомнить), посигналила пару раз, ворота через минуту открыл Митрич. Неплохо бы на них установить электропривод, чтобы он не выбегал каждый раз на улицу, так и простыть не долго. Судя по новой дубленке, одетой на стороже, Колька не забыл про Белобородько, он же сейчас у него в родственниках.
— Аким Дмитриевич, не верю своим ушам, у вас дома играет зарубежная музыка? — несказанно удивилась я, услышав знакомый мотив Ледяного Ангела.
— Так Борис Моисеевич в гости зашел, мы с ним чуть ли не месяц не виделись. Опять же доски с забора продали, да и насчет старых ворот порешали, нашелся на них покупатель, — довольно потирая руки, ответил Белобородько.
Точно, они же с отцом Зоси не разлей вода, нашлись на старости лет родственные души. Один бывший военный, другой ювелир, и оба фанаты товарища Сталина. Странно конечно, но я к ним не лезу, у фронтовиков своё мировоззрение.
— За вашим домом началось строительство навеса, Лютиковские навезли целую кучу кирпичей и швеллеров, ходить там стало опасно, — предупредил Митрич.
Наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки, лучше поздно чем никогда, скоро появится нормальное место для танцев. Зимой конечно не больно попляшешь, зато своя мангальная зона, а не как сейчас во дворе, без простого навеса. Только вошла в дом, как тут же подбежал Колька с Алией и Рояной, пришлось по новой обниматься. Уже после, когда приехала Фарт, мелкие начали делится своими американскими впечатлениями. По их словам, так побывали в настоящем западном раю, любая просьба выполнялась мгновенно.
— Никогда бы не подумал, что показ у американцев настоящее шоу, даже сценарий был приготовлен, написанный каким-то знаменитым режиссером, — рассказал Белкин.
