— Благодарю вас мой юный друг, как жаль что вашего отца нет вместе с нами, ему тоже нравилось это выдержанное вино, — якобы задумчиво произнес Майн.
Игра слов началась и если бы не огромный опыт маркиза, его молодой «сын» сразу бы попал в расставленный капкан представителя папы.
— Я согласился с вами встретиться дорогой Джон, только из уважения к моему отцу, который с вами дружил многие годы, — ответил Гаскон, с улыбкой посматривая на служителя католической церкви.
Судя по скривившемуся как от лимона лицу, Майну такой ответ не понравился, но он быстро взял себя в руки.
— Джеймс, я прибыл к вам чтобы уладить некоторые возникшие разногласия, между нами и вашим… скажем так клубом. Мы понимаем, что молодости присущи ошибки, святая католическая церковь готова простить и пойти вам навстречу, вам нужно лишь покаяться, — тихим, вкрадчивым голосом, по отечески произнес Майн.
— Значит покаяться? И сколько будет стоить прощение нашему… клубу? — спросил Гаскон, внутренне про себя усмехаясь.
— Всего лишь церковная десятина, вы же не захотите иметь такого могущественного врага, как Святая Католическая церковь! — уже немного громче, как бы подчеркивая истину сказанных слов, произнес священник.
— Хорошо Джон, мы готовы пойти вам навстречу, и в качестве примирения готовы принять половину приобретенных через Морган банк акций. Нас в первую очередь интересуют бумаги Shell, General Motors, Bethlehem Steel и General Electric, — ответил Гаскон, с улыбкой смотря на представителя Ватикана.
Не сразу, только секунд через десять, до Майна дошел весь смысл сказанного.
— Вы сошли с ума! — крикнул он, резко вскакивая с кресла.
Бокал с драгоценным портвейном опрокинулся, вино обильно оросило пол у старинного камина, искусно обделанного итальянским мрамором.
— Не мы начали эту войну Джон, сумейте признать свои ошибки, — жестко ответил маркиз.
— Мы хотели лишь по отечески направить вас на путь истинный, в мире так много греховных искушений, а вы ещё слишком молоды. Кто, как не святая церковь позаботится о вашей бессмертной душе, не даст пропасть в геенне огненной! — возвысил голос Майн, крепко сжимая руками золотой крест, висевший на шее.
— Вот только не надо про рай и ад, рассказывайте эти сказки доверчивым прихожанам. Вы продаете лишь идею о вечной жизни, которую ни подтвердить ни опровергнуть невозможно. Да что там говорить, если ваши же священники в это не верят, раз совершают такие мерзкие поступки, — нарочито спокойно ответил Джеймс.
Майн после его слов заметно успокоился, хотя было видно, что далось это с трудом, игра затеянная им с треском провалилась.
— Вы же должны понимать, что развязанную вами войну вы проиграете. Святой престол пережил и более смутные времена, взять того же Гитлера, — по отечески, прямо как учитель в школе, ответил Майн.
— Времена меняются дорогой Джон, неужели вы этого до сих пор не поняли? Решение за вами, надеюсь через неделю мы снова встретимся, — заканчивая беседу, Гаскон медленно поднялся с кресла.
Следующим утром Майн уже был в Риме, на улице Виале Бруно Буоцци, где находилась штаб квартира «Дело Божье». Секретарь был о нём предупрежден, поэтому в кабинет главы его пригласили без всякой очереди. Только через пару часов, когда Майн в подробностях отчитался о прошедших переговорах, его отпустили в отель, свяшеннику необходимо было выспаться.
— Что же происходит на самом деле, если эти юнцы замахнулись на Святой престол? — задумчиво произнес Искрива.
Мозг лихорадочно перебирал разные варианты, от юношеского бесстрашия, до жажды наживы. Куш, который они запросили, был слишком большим, что уже наводило на некоторые соображения.
— Che cazzo succede? (Что за хрень происходит?), — не сдержавшись выругался глава Опус Деи.
Так нагло себя вести, могут лишь недоумки или… те у кого за спиной реальная сила! Точно, что-то было такое, от чего он тогда отмахнулся, посчитав ерундой, не заслуживающего внимания. Трясущимися от напряжения руками, последние дни выдались особенно тяжелыми, он наконец нашел ту самую папку, из-за которой пришлось перерыть все бумаги в сейфе. Заключение тайной медицинской комиссии, которой доверили освидетельствовать тот подброшенный труп, больше походивший на высушенную мумию фараонов Египта, Жизнь, как писали эксперты, из тела была выкачена под ноль, и судя по признакам, это произошло ещё при жизни носителя. Какие он испытал муки, было видно по перекошенному от ужаса лицу, медики утверждали, что он за минуты состарился. Всё это напоминало одну страшную тайну, которую несколько столетий скрывал Ватикан, слишком она была шокирующая.
— Марко, срочно закажи машину, я отправляюсь в епархию Сульмона-Вальвы, пробуду там до вечера, — отдал приказ своему секретарю Искрива.
Через три с половиной часа, он вошел в скит святого Онуфрия, где его уже ждали. После положенного приветствия, с поклонами и целованием рук, его проводили в самую дальнюю келью. Постучав в широкую крепкую дверь, он вошел в небольшое помещение.
