Наташа принялась ворошить документы дальше. И наконец наткнулась на знакомое сочетание букв. Вот он, Путов! Какое счастье! Все же связь с имением и каменоломней нашлась. Но, вглядевшись в строчки на листе пристальнее, Наташа убедилась, что фамилия Путов, опять же, имеет к ним весьма сомнительное отношение. Путов Василий Григорьевич – так звали первого бабушкиного мужа. Того самого, который был генералом и после своей смерти оставил бабушке в наследство огромную квартиру в центре города.
– Ничего не понимаю, – пробормотала Наташа. – Если папин папа не был Путовым, то почему бабушка внушала Миле, что имение наше? Вернее, ее?
Это тоже явно требовало разгадки. Но Наташа была уже не в силах чтолибо осмысливать сейчас. В голове ее варилась форменная каша из обрывков разрозненных мыслей. И Наташа, коекак приведя в порядок бумаги, пошатываясь, вышла из бабушкиной комнаты.
Приехав в город, подруги первым делом отправились к Инне домой. Им было необходимо умыться с дороги, а также плотно перекусить. В Жихареве они только позавтракали. А сейчас шел уже девятый час вечера.
Ехать к Марише, чтобы перекусить у нее, было делом бессмысленным. Все равно есть у нее было нечего. Как говорится, в доме хоть шаром покати. А вот у Инны в этом плане в доме было куда как более перспективно. Все же у Степки была няня, а у няни имелся талант к приготовлению всякого рода запеканок, творожников и сырников, которые она всегда и готовила в огромном количестве. Частично она их поедала – и с большим удовольствием – сама, частично впихивала полезные, по ее мнению, творожные блюда в Степку, а все, что оставалось, скармливала соседям, хозяевам и их гостям.
Поварские изыски никак не входили в список дел, поручаемых Инной своей помощнице ежедневно. Творожники няня готовила по собственному почину, разве что использовала те продукты, которые находила в холодильнике у хозяев. Или если няня покупала творог, яйца, сахар и другие ингредиенты на свои деньги, Инна втихомолку возвращала их няне своего сына.
Сегодняшний день не стал исключением. Анна Семеновна встретила хозяйку широкой улыбкой и тут же зачастила:
– У Степана в школе дела обстоят неплохо. Конечно, могли бы быть и лучше, но все же ничего страшного не произошло. Контрольная не самая важная! Будут еще и другие! Степочка исправит свою оценку!
– Мама, не слушай ее! – раздался голос отпрыска. – Я старался изо всех сил! Но я же не виноват, что вторая половина шпаргалки кудато задевалась и мне пришлось решать примеры самому. Ясное дело, что я наделал в них ошибок. Отсюда и четверка с минусом за контрольную. Мама, четверка – ведь это тоже хорошо? Ты не расстроишься?
Инна лишь помотала головой и поцеловала сына. Какой же он у нее замечательный! И как похож на своего отца!
– А вот по поведению у Степана неудовлетворительно, – то ли с огорчением, то ли с гордостью сообщила затем няня. – Учительница жаловалась, что он кидался в одноклассников жеваной бумагой из трубочки.
– Это меня папа научил! – вновь подал голос Степка.
– А вот по физкультуре у Степочки твердая пятерка! – наконец раскрасневшись от гордости за воспитанника, похвасталась Анна Семеновна, словно это она сама лично ставила школьные рекорды и сдавала нормативы на «отлично». – А ваш муж только что был, откушал моих творожничков, а потом вышел вас встречать. Вы его не увидели? Видно, разминулись с ним.
Мариша прислонилась к стене, чувствуя, что голова у нее потихоньку пошла кругом. Кажется, она начинала хорошо понимать Инну, которая порой бежала от родного очага к ней, в тишину и покой. Сейчас Марише тоже очень хотелось тишины и покоя. Но еще больше ей хотелось есть. И, жадно сглотнув подступившую к горлу слюну, она спросила:
– Анна Семеновна, а что вы там говорили про творожники?
Услышав кодовое слово, няня моментально забыла про все остальное и взволнованно воскликнула:
– Маришечка! Миленькая! Инна! Душечка! Да вы же обе голодные! Ах я старая дура! Степа, иди к себе! Видишь, мать устала! И я дура! Набросилась на вас прямо у дверей, а на вас обеих и лицато нету!
Лицато у подруг были, но очень бледные. Однако, отведав по три пышных и золотистых творожника, обильно переложенных жирными рыночными сливками, которые в холодильнике уже превратились в густой комок кремового масла и тихо таяли на горячих творожниках, подруги почувствовали, как жизнь снова становится отличной штукой.
И поэтому они, не дожидаясь появления Бритого, который неизбежно пристал бы к ним с расспросами и задержал надолго, поблагодарили заботливую няню за такой вкусный ужин и отправились в соседнюю квартиру, делиться новостями с семейством Путовых.
Но уже у дверей они услышали шум семейной ссоры, доносившейся из нужной подругам квартиры. Да что там ссоры! Это был настоящий скандал! Подруги остановились возле дверей и стали прислушались.
– Кто смел трогать мои вещи?! – бушевала бабушка, Катерина Семеновна, пребывавшая в состоянии праведного гнева. – Кто посмел рыться в моих бумагах?! Кто?! Я вас обоих спрашиваю!
