- По разным причинам, - ответил Максим. - Поляки, например, до самого тридцать девятого года даже не рассматривали возможность войны против Германии, а готовились воевать исключительно против СССР. Потом они, конечно, начали разрабатывать планы на случай подобной войны, вот только ключевая роль в этих планах отводилась помощи Англии и Франции.
- А те, как обычно, не помогли, - понимающе усмехнулся Сталин.
- Ну да, войну объявили, а воевать не стали, - хмыкнул Максим. – С Францией же получилась другая история. Победа в Первой Мировой войне вызвала у французов, как вы однажды выразились, «головокружение от успехов». Уверенные в своем превосходстве, они развивали свою военную науку заметно медленнее немцев. Про Данию, Норвегию и Голландию особо ничего говорить не буду, эти страны в военном отношении мало что из себя представляют.
- А чем в это время занимался Советский Союз? – спросил Сталин. – Я не верю, что мы, видя то, что вы описали, не допускали возможности нападения на нас Германии.
- Мы были твердо уверены, что, несмотря на договор о ненападении, война с Германией неизбежна, - сообщил Максим. - Тем более, что, напав на Польшу, Германия нарушила аналогичный договор, подписанный еще в тридцать четвертом году. Помимо перевооружения Красной Армии, продолжавшегося еще с тридцать шестого года, мы занимались еще и тем, что старались отодвинуть наши границы как можно дальше на запад.
К примеру, желая отодвинуть границу как можно дальше от Ленинграда, мы попытались договориться с Финляндией об аренде части финской территории сроком на тридцать лет и обмене части территории рядом с Ленинградом на вдвое большую территорию в Карелии. К сожалению, переговоры зашли в тупик, а двадцать шестого ноября тридцать девятого года произошел артобстрел территории СССР. Никто точно не знает, финны ли обстреляли село Майнила, или это мы устроили провокацию, однако тридцатого ноября советские войска перешли в наступление.
- Вы, правда, думаете, что это могла быть наша провокация? - поинтересовался Сталин.
- Честно говоря, я не знаю, что и думать, - покачал головой Максим. - С одной стороны, это не наш метод, а с другой, обстрел советской территории был совершенно не нужен финнам и крайне выгоден для нас, как отличный повод для начала войны. Хрущев, вообще, писал, что присутствовал на обеде в вашей квартире, когда обсуждалась подготовка к данной провокации. Правда, верить Хрущеву - это себя не уважать…
В любом случае, после обстрела Майнилы началась советско-финская война, закончившаяся подписанием двенадцатого марта сорокового года мирного договора в Москве. С одной стороны, своих целей мы достигли, присоединив к Ленинградской области часть Карельского перешейка и отодвинув границу от Ленинграда на сто пятьдесят километров. С другой же, эта война выявила многие слабости Красной армии, которые, к сожалению, не были вовремя исправлены.
Помимо неоправданно больших боевых потерь, были потери и политические. В декабре тридцать девятого года СССР был исключен из Лиги Наций, а территориальные потери Финляндии привели к ее сближению с Германией. Слабость же Красной Армии привела к презрительному отношению к Советскому Союзу со стороны западных держав. Гитлер, к примеру, по итогам войны назвал СССР колоссом на глиняных ногах…
Сталин на эти слова раздраженно поморщился.
- В июне сорокового года вы, товарищ Сталин, требуете от Румынии вернуть СССР Бессарабию и передать в качестве компенсации за ее оккупацию Северную Буковину, - продолжил Максим. - Румыния соглашается с этими требованиями и передает нам эти территории, часть из которых была присоединена к Украине, а на оставшейся части была образована Молдавская ССР. Тем же летом мы присоединяем к СССР прибалтийские республики.
Гитлер же, после капитуляции Франции, собрался было напасть на Англию, но его генштаб потребовал сперва обеспечить господство в воздухе, ссылаясь на мощь британского флота и отсутствие опыта десантных операций. Начинаются бомбардировки Великобритании с целью подорвать её военно-экономический потенциал, деморализовать население, подготовить вторжение и, в конечном счёте, принудить её к капитуляции. К счастью, несмотря на значительный урон, нанесенный Британии, победить ее немцам так и не удалось.
- Почему к счастью, товарищ Максим? - поинтересовался Киров. - Англия наш враг, Германия, как я понимаю из вашего рассказа, тоже, так не лучше ли было бы, чтобы один наш враг уничтожил другого?
- Не лучше, товарищ Киров, - покачал головой Максим. - Если бы Германия получила доступ к промышленности Великобритании и ресурсам ее колоний, все могло бы сложиться гораздо хуже.
Киров задумчиво кивнул, соглашаясь со словами Белова.
