Каждый из нас так или иначе ищет способ вырваться из петли серой повседневности, а любовь — это тоже искусство. Кёльбак, сальгёльбак, кимбаку, шибари — искусство "красиво раздеть и красиво связать".
Кимбаку-бой
Для каждой рыбки есть свой невод,
Скорей поймай меня собой.
Свяжи одной верёвкой тело
И упивайся красотой.
Свяжи одной верёвкой сердце
И стань любовью для меня,
А в холода будь жарким солнцем,
Прикосновением тепла…
Прошу так много —
И мне не стыдно:
Раздень, свяжи — люби, пьяня.
— Гори, малыш, сгори дотла.
В моих руках и для меня.
1. Трындец подкрался незаметно
Понимание, насколько же сильно ограничен выбор, приходит в тот миг, когда ноги несут сами по проверенному маршруту, а все прочие пути совершенно не привлекают. И даже путь домой кажется беспросветно унылым настолько, что по нему нет охоты идти.
Короткий кивок охраннику вместо приветствия, гостеприимно распахнутая дверь, непритязательный длинный коридор и ещё одна дверь. Дальше — тонущий в полумраке зал, столики, из которых только треть занята, хрупкий парнишка на сцене, с надрывом выводящий конец припева и облизывающий микрофон в порыве страсти, и, наконец, барная стойка под гирляндой фонарей.
Сэхун избавляется от пальто, сбрасывая его на руки кому-то из персонала, опускает в карман карточку, подходит к стойке, растерянно пристраивает локти на гладкой поверхности и озирается в поисках бармена. Приветствия Юги не хватает так же сильно, как нормального уличного воздуха — запах в зале тяжёлый и стойкий из-за смешавшихся чужих выдохов и сигаретного дыма, но и пряный — из-за моющих средств и ароматизаторов.
Из-под стойки выныривает рослый смуглый парень в алом жилете поверх белой рубашки, небрежно проводит ладонью по слегка лохматым тёмным волосам и растягивает полные до осязаемой чувственности губы в дежурной улыбке.
У Сэхуна перед глазами со скоростью света проносятся сцены самых красивых поцелуев, что он когда-либо видел в кино или на фото.
— Чем могу помочь? — низким, но странно мягким и вкрадчивым — медовым — голосом интересуется у Сэхуна определённо не Юги. На груди слева блестящий бэйджик всего с тремя латинскими буквами — “Кай”.
— Да так, ищу одного парня… — с хриплым надрывом отзывается Сэхун, кое-как отлипая взглядом от полных губ красивого рисунка и утыкаясь им в ямочку на волевом подбородке.
— А вы каких предпочитаете? — совершенно не теряется новый бармен, руша тем самым привычную для Сэхуна картину без малейших усилий. Юги никогда не позволял себе напоминать, что это за место, и зачем сюда приходят люди. Сэхун — в том числе.
— А… где Юги? — наконец берёт себя в руки Сэхун, но тут же забывает о реальности вновь, едва продолжает рассматривать лицо нового бармена дальше. Твёрдый очерк скулы, нос совершенно неправильной формы и с лёгкой горбинкой, длинная чёлка в художественном беспорядке, подведённые чёрным глаза. Как ни странно, этому парню подводка идёт — как изысканная экзотика, без капли вульгарности.
Бармен смотрит не особенно приветливо, хотя губы продолжают улыбаться. И взгляд неприятно тяжёлый, вызывающий стойкую ассоциацию с рентгеном. Если приплюсовать для полноты картины широкие плечи и отнюдь не блещущие изяществом немаленькие ладони, то к такому бармену и подходить не хотелось бы близко. Впечатление смягчают только гибкость худого тела и невообразимая грация в каждом движении.
— Я за него. — Бармен небрежно тычет большим пальцем в блестящий на груди бэйджик. — Что хотите выпить?
— Жаль, — искренне высказывается Сэхун, не замечая лёгкий оттенок недовольства в резких чертах, потому что пялится исключительно на тёмные ресницы — густые и пушистые. — Обычно Юги всегда выбирал мне что-то под настроение.
Сэхун заставляет себя улыбнуться, чтобы продемонстрировать своё нынешнее “настроение”. Кай не шарахается испуганно назад, лишь прищуривается едва заметно, отчётливо фыркает и принимается что-то с чем-то смешивать. Сэхуну наплевать, что красуется на ярких этикетках, налепленных на бутылки. Он зачарованно следит за каждым движением Кая и отмечает, насколько изящными сейчас кажутся его руки и пальцы. Кай как будто танцует, а не смешивает коктейль.
Что ж, замена Юги может похвастать неплохими навыками.
— Любишь, когда выбирают за тебя?
— Долго тут будешь работать? — рассеянно поддерживает переход на неформальный стиль Сэхун, снова не замечая этого, потому что Кай отходит чуть в сторону, чтобы прихватить салфетку с логотипом клуба. И теперь Сэхун видит узкие бёдра и сильные ноги, обтянутые кожаными брюками. Ноги длинные и красивые, а кожа брюк предательски обрисовывает каждую мышцу. С такой фигурой Каю стоило бы работать не у барной стойки, а в зале — отбоя от клиентов не было бы точно. Ещё его можно выгнать на сцену. С его грацией и учиться танцевать не надо, а стриптизёры зарабатывают отлично. Правда, в этом клубе стриптиз не входит в сервис.
— Так не терпится увидеть Юги? — Кай с бесстрастным уже лицом кладёт перед Сэхуном салфетку и поверх аккуратно ставит высокий бокал, где напиток выглядит полосатым — чёрно-белым. — Надеюсь, под настроение попал.
