Пришлось расчистить Асте площадку, чтобы она смотрела себе на здоровье, но только ей ничего не видно было. А тут как раз полярники подходят, и видны только лица – так много на них одежды. Сначала одна группа полярников подходит, потом другая, за ними третья, а Асте хоть бы хны, потому что она сквозь лёд продолжает смотреть. Только Захар пытался дальше пройти, но полярники непроходимой стеной встали.
Потом один решился и говорит:
– Ты, Астя, нам скажи, что ты делаешь, а то мы от любопытства сгораем, хоть тут и не жарко.
Астя оторвалась от своего зрелища и говорит:
– Я на лёд дышу, чтобы ледники растаяли и экологическая катастрофа настала. Тогда все на неё обратят внимание наконец-то.
– О, – уважительно говорят полярники. – У тебя много работы. Тогда мы пошли.
И мы с Захаром следом за ними пошли. И Астя нас догнала.
– А как же ледники? – спрашивают полярники.
– Какая мне разница, где мне дышать, – говорит Астя. – Я вам где угодно катастрофу устрою.
Тут из Астиного кармана дождевик как выскочит, и уже не из воды весь, а изо льда.
– Наконец-то я не буду испаряться! – радостно говорит он. – Посади меня, Астя, на макушку, я буду смотреть, какая вокруг природа.
– Ну какая там природа, – смущаются полярники.
А мы с Астей смотрим – впереди директор нашей школы стоит и нам рукой машет.
– Что это вы тут делаете? – спрашиваем мы его.
А он говорит:
– Я тут полярничаю потихоньку, чтобы никто не мешал. А то в школе как начну полярничать, все ругаются, надоело уже. Что такого – казалось бы, полярничает человек, и пусть себе полярничает, что такого…
– Вы сильно-то не переживайте, – говорю я ему, – а то это вредно.
– Да я ничего, – говорит директор школы и пот со лба стирает, хоть и холодно на улице, – я почти успокоился уже. Кстати, я вас помню вот такими маленькими, – и показывает рукой где-то сантиметров десять от земли, – а вот его, – и на Захара показывает, – только большим помню.
– Я сам себя только большим помню, – говорит Захар.
Полярники нас в сторону увели и говорят:
– Мы вас, Кимка и Астя, ждали очень, потому что вы по растениям большие специалисты. У нас не растёт ничего, а хочется какого-нибудь леса или хотя бы одного деревца.
Только он это сказал, как к берегу ледокол приходит, а с него спускается тётенька – та самая, что нас усыновить хотела. В вытянутых руках горшок с деревом держит, а сама слёзы льёт.
Протягивает нам инопланетянина и говорит:
– Никакие психологи, никакие психотерапевты, никакие консультанты, – и снова плачет.
– Что, – спрашиваем, – никакие?
– Убедить его не смогли, – говорит, – что он маленький ещё и должен дома быть. А он мне возражает, что уже совершеннолетний и должен обществу пользу приносить, хоть и не своему.
– А ещё я говорил, – говорит инопланетянин, – что семью свою люблю и никогда о ней не забуду. Поэтому нечего реветь тут, прекращай.
Мы на это смотрим и удивляемся, какие у них дружественные отношения, как они легко нашли общий язык. И тётенька нам говорит:
– Он ваши координаты вычислил как-то, ну и мы прямиком на полюс.
– Это очень хорошо, – говорю я, – потому что тут деревья нужны, а ни одного не растёт.
– Ничего, – говорит инопланетянин. – Это дело как раз по мне. Я образумился и отпочковываться собираюсь, – и сразу же от горшка отделился и стал пальмой.
– Ну ничего себе! – говорят полярники. – Такого мы даже не ожидали.
Инопланетянин так обрадовался, что тут же из пальмы стал морошкой, а потом – грецким орехом.
– Пойду я, – говорит тётенька, – поброжу по полюсу, вдруг тут кому-нибудь помочь надо. А потом вернусь и назад поеду, меня не повыраставшие ещё дети дома ждут.
Только она ушла, как по тропинке, по которой мы пришли, один кремовый катится и возле меня останавливается.
– Я, – говорит, – пришёл, чтобы тебе, Кимка, сказать кое-что, но не буду говорить, потому что на этом полюсе меня всё устраивает. Тут я множиться не буду. Наконец-то я нашёл большой и удобный холодильник, спасибо тебе, Кимка, огромное. Сейчас и остальные здесь появятся.
И как посыпались кремовые с тропинки нашей – и нас, и полярников, которые деревьями любовались, чуть не снесло. Астя расставила руки, чтобы кремовые препятствия преодолевали, и они давай перепрыгивать через её руки. Толпа кремовых долго не заканчивалась. А потом мы смотрим – ими весь снег усыпан.
– Это мы ещё не рассредоточились, – говорит один кремовый. – Мы постепенно расползёмся.
Смотрим, а между кремовыми ходит караван верблюдов, маленьких таких, любопытных, и наш знакомый верблюд говорит:
– Мы и сами не знаем, как здесь оказались, но вот так повезло. Нам здесь всё нравится, потому что на пустыню и похоже, и нет.
Тут полярники опомнились и говорят нам:
– Надо же, как с вашим приходом всё изменилось, мы даже достопримечательности вам показать не успели. Только боимся, что этих маленьких цвета сгущёнки белые медведи бояться будут, пока не привыкнут. Хотите что-нибудь сказать по радио?
Мы сказали, что хотим, и нас привели в радиорубку.
– Радио, радио, – говорим мы с Астей, а Захар следит, чтобы мы всё правильно говорили. – Если кто-то нас слышит, то мы на полюсе.
