Но уже в следующее мгновение Нангиалай выхватил из-за пояса чуть изогнутый длинный кинжал и метнул его в хохочущего Кидерна. Кидерн неминуемо погиб бы, но Коди отбил кинжал своим щитом.
- Пламя Ормузда! - вскричал Нангиалай, обнажая саблю.
Ханзат-хан никогда не был трусом, никогда не бежал ни от одного противника. Но сейчас он видел себя посланником мира, и потому, вместо того, чтобы тотчас схватиться за меч, попробовал воззвать к разуму аваханского посланника.
Вот только у Нангиалая от горя разум совсем помутился.
И он обрушил кривой клинок на темя Ханзат-хана.
Через мгновение киммирай, аваханы и гирканцы сцепились друг с другом.
Кидерн, хоть и пьяный, не утратил ни ловкости, ни мастерства. Он отрубил вооруженную руку одному авахану, раскроил голову другому, но, видя, как со стороны лагеря скачут на помощь, по меньшей мере, полсотни всадников, развернул коня обратно.
- Ублюдки! Они убили Ханзата!!!
Крича во всю глотку "ублюдки убили Ханзата" Кидерн поскакал в киммерийский лагерь, пока остальные еще рубились с аваханскими посланниками.
С теми самыми словами он ворвался в шатер Дагдамма, который еще спал.
- Они убили твоего тамыра! Ублюдки убили твоего тамыра, Дагдамм!
Дагдамм вскочил. Глаза спросонья были пустыми, но на ногах он стоял твердо.
- Проклятые ублюдки убили Ханзат-хана! - повторил Кидерн, размахивая окровавленным мечом. - Я убил двоих, но поздно!
- Аваханы убили посланника? - спросил Дагдамм, не веря своим ушам.
- Да! Он ударил его саблей по темени, прежде чем Ханзат обнажил меч! - выпалил Кидерн, не солгав ни слова.
- Бей в большой барабан! - бешено сверкнув глазами, приказал Дагдамм.
Кидерн как будто замер от неожиданности.
- Но ведь большой барабан... Каган...
- Я сын кагана и приказываю бить в большой барабан!!!
Кидерн понимал, что спасение его только во внезапности, что чем больше событий случится за день, тем больше вероятность, что все забудут, с чего резня началась, и бросился выполнять приказание.
Барабанщики мирно завтракали, размачивая в молоке хурут и сухари. Он пинками поднял их с земли.
- Царевич приказал бить в большой барабан!
Все три барабанщика, молодые воины, привычные к повиновению, не задали ни одного вопроса. Они сбросили кожаный полог, укрывавший страшный большой барабан от сырости, вытащили тяжелые палки и через несколько мгновений над киммерийским лагерем понесся мерный гул.
Кидерн на коне метался по лагерю. Люди не готовы были выступить в бой прямо с утра, некоторые еще не проснулись, но Кидерн и бой барабана быстро привели их в воинственное расположение духа.
Он прискакал к гирканцам.
- Ублюдки убили вашего хана! - крикнул он коренастым воинам, собравшимся под бунчуком Ханзат-хана.
Мерген выбежал из шатра, по пояс голый, косицы распущены, борода всклокочена.
- Мерген-хан, они убили твоего брата! - крикнул Кидерн и помчался дальше.
А вослед ему летел бой барабана.
Дагдамм ругаясь, на чем свет стоит, подбежал к коновязи. На нем не было доспехов, только короткую и узкую кольчугу он успел натянуть на себя. Грива черных волос рассыпалась по спине. Он вскочил на спину Вихря.
- Хан харрадх!!! - надрывая глотку кричал он.
Участь воина Орды - повиновение. Бой барабана - священен. Потому прежде, чем Каррас успел узнать о том, что случилось, его воинство уже оказалось на конях и полно воинственного духа.
Каган, как и многие, был разбужен боем барабана.
Выскочив из шатра, он поймал бегущего куда-то гирканского воина.
- Что случилось? - просипел Каррас сорванным голосом.
Он подозревал внезапное нападение врага, которое проспали часовые, но воин крикнул.
- Аваханы убили нашего господина! - и рванулся из руки Карраса.
В другой день такого непочтения хватило бы, чтобы Каррас приказал отрубить наглецу руку, но сейчас просто выпустил ворот засаленного халата.
Каррас тут же вспомнил, что послал Ханзат-хана договориться насчет будущих больших переговоров. Аваханы убили Ханзата?! Убийство посланника было страшным преступлением по законам Степи.
Каррас видел, что люди уже собрались для битвы, и понял, что сейчас его власть над ними истончилась. Сейчас ими повелевает не киммерийский каган, а древний обычай Степи. К тому же Мерген потерял брата, а гирканцы-баруласы своего законного господина.
И Каррас решил вверить судьбу Небу.
- Коня мне! - обернулся он к стражникам. - Коня и копье с головой проклятого эмира!
Коди врезался в группу всадников-аваханов в тот самый миг, когда Нангиалай убил Ханзат-хана. Он убил ближайшего огнепоклонника, разрубив ему горло, замахнулся мечом на седобородого воина, но тот отбросил смертоносный удар своей саблей. На Коди налетел другой авахан, их кони сшиблись, и молодой киммирай выпал из седла. Падая, он потерял меч и оказался распластан на земле. В воздух одновременно взметнулись три сабли, чтобы пасть на Коди, прервав его жизнь.
Но вместо удара стали, он ощутил лишь, что в лицо ему хлынул поток крови.
