И так, вчера я напился еще со стражами. Потом пошел к проклятому чужеземцу и наговорил ему всякого. Потом пошел к женщинам. Где-то в промежутке я еще падал с коня и избил кого-то из своих людей.
-Эй, женщина! - нарочито грубо сказал он. - принеси своему хозяину кувшин кислого молока!
Гирканка давно уже не спала, а только притворялась спящей, потому тут же поднялась, и стала одеваться. Да, в самом деле синяки на груди, на шее. Слишком крепкое вино. Надо было как-то загладить свою вину. Что-то подарить.
Он потянул за ногу светловолосую женщину.
- Уходи. - сказал он просто. - Вечером я пришлю за тобой.
Или нет. - подумал Дагдамм.
Гирканка чуть погодя вернулась с полным кувшином чуть сбродившего молока. Дагдамм осушил его в один прием, довольно крякнул. Правда, когда он поднялся, в голове опять застучало, но от этого не умирают. Во всяком случае не в двадцать два года.
Женщина отводила от него глаза. Дагдамм усмехнулся. До чего причудлива женская стыдливость - выделывать в постели всякие штуки она ночью не стеснялась, а вот смотреть на него утром - да.
- Подай одеться. - проворчал царевич.
Женщина принялась подавать ему вещи.
- Чей это шатер? - наконец спросил Дагдамм, ровно ничего не помнивший до того момента, как обнаружил себя на подушках со светловолосой.
- Вашего сотника Дугалса.
- А где же он сам?
- Дугалс отправился предстать пред взором нашего великого кагана, да правит он девяносто девять лет. - с поклоном сказала гирканка.
Для кого величайший правитель мира и почти живой бог, а для кого еще и отец. - подумал про себя Дагдамм, но промолчал. Он слыл человеком необузданным, но на самом деле буйству его был положен известный предел. Дагдамм знал, что если с его языка сорвется что-то неподобающее, то каким бы сильным он ни слыл, и как бы ни сравнивали его с вековым дубом льстивые певцы, а хребет царевича может сломаться точно так же, как и любой другой.
- Что-то еще случилось?
- Наш повелитель собирается устроить большую тризну, в память вашего славного брата, царевича Конана.
- Ах, да. Мой брат, пусть небесное воинство примет его.
Дагдамм не слишком любил брата, но он вовсе не собирался ломать ему шею или топить Конана в реке, чтобы только обойти на пути к власти. Каррас приписывал ему эти мысли потому что сам он всегда готов был послать убийц даже к родным сыновьям. Дагдамм просто отодвинул бы брата от кормила власти.
- Как тебя зовут женщина?
- Балиха, мой господин.
Дагдамм посмотрел на нее внимательнее. И вовсе лицо у нее не плоское, а наоборот, живое и интересное. Просто чисто гирканское, скуластое и круглое. Глаза раскосые, но не узкие. Красивая для гирканки. Совсем молодая, на несколько лет моложе его.
- Возьми.
Дагдамм пошарил в поясном кошеле и вытащил первое украшение, которое подвернулось. Это оказалось ожерелье из серебряных монет. Наверное, слишком уж дорогой подарок за одну ночь и кувшин молока, но в конце концов, он - наследник Карраса. Царевич должен быть щедрым.
- Благодарю вас, мой господин. - с поклоном приняла подарок Балиха.
И тут Дагдамм сделал лишнее. Сильные мира сего не должны извиняться, а он проворчал.
- Серебро исцелит твои раны.
- Но мой господин, эти раны я бы навсегда оставила свежими.
- Так тебе понравилось?
- Как не нравилось ничто другое в моей краткой жизни, мой господин.
И царевич понял, что говорит она искренне. Воспользовавшись его молчанием, гирканка лукаво улыбнулась и посмотрела на Дагдамма с мнимой покорностью.
Они смотрели друг на друга, сын самого могучего правителя Великой Степи и безвестная невольница. Надо было поставить ее на место.
- Слушай меня, Балиха. Ты ведь принадлежишь Дугалсу?
- Да, мой господин.
- Я думаю купить тебя.
- О, мой господин. - Балиха готова была броситься к ногам Дагдамма, но он жестом остановил ее.
- Но не сейчас. Ты кажешься смышленой женщиной. Это так?
- Пусть судят другие, мой господин.
- Я составлю свое мнение из того, как ты мне послужишь.
- Для меня будет удовольствием служить вам любым образом. - с готовностью откликнулась женщина, но эта ее льстивая фраза оказалась потраченной зря.
- Ты знаешь о чужеземце, которому мой отец отдал священного коня?
- Как и все в этом стане.
- Сблизься с ним. Узнай, что он за человек. Стать ему подругой, любовницей, если это нужно. Но я должен знать, что у него на уме. Ты поняла меня, Балиха?
- Да, мой господин.
- Если ты окажешься полезной, я куплю тебя. У меня только четыре жены, еще есть место для одной. Ты поняла меня?
- Да, мой господин.
- Это все, можешь идти. Хотя нет, не совсем. Приходи ко мне сегодня ночью, сразу же после заката.
- А Дугалс?
- Дугалс не посмеет мне возразить.
Они оба широко улыбались. Дагдамм подавил радость, натянув на лицо свирепое выражение. Балиха следом за ним скрыла свою улыбку, согнувшись в поклоне.
V. Киммерийская тризна.
Вечером великий каган приказал устроить в память о павшем на Севере сыне тризну, какой Великая Степь не видела с тех пор, когда он возложил на костер своего великого отца.
Поутру весь исполинский лагерь пришел в движение.
В приготовлениях к тризне принимали участие все, от мала до велика.
