— Я промахнулся. — только и сказал он, оставив Дагдамма гадать, что случилось в душе его беспощадного отца, если он пожалел грозного хищника, который убил двух человек. — Завтра огласишь новый закон. Лев — царская добыча. Охотиться на его имеет право только великий каган и члены его семьи, а также те, у кого будет особая тамга. Кто убьет льва, не имея тамги — тому смерть.
Насытившись кровью и набив дичи столько, что она лежала грудами, охотники наконец-то разомкнули кольцо, и полусумасшедшие от пережитого ужаса, животные бросились спасаться, прятаться по балкам и оврагам.
Ночью, все участники великой облавы делили добычу и пировали, объедаясь свежим сочным мясом. Каррас, запустив зубы в почти сырую, самую малость обжаренную на углях, печень, сказал сыну.
— Фелан и Перт поклоняются волкам. Они и сами волки. У волков острый нюх и крепкие зубы, но у них нет чести. Они всегда нападают стаей, а встретив отпор, всегда бегут. Волки стали собаками, предали свою свободу на объедки с человеческого стола. Да, Фелан и Перт — волки, и к ним нельзя поворачиваться спиной. А я — лев! Лев никого не боится, никого не щадит, никогда не отступает. Волки ничего не могут сделать льву, даже если он один, а их дюжина. Одним ударом лапы он сломает любому волку хребет.
— Но, когда лев на охоте, волки могут прийти в его логово и убить его детей.
— Да, это так. А это значит, что, лев должен первым прийти в логово волков, и убить их детей. Волки чадолюбивы и это лишит их сил.
Так они и говорили, отчасти о реальных зверях, их повадках и способах охоты на них, а отчасти — о том, как надлежит править.
Надо быть львом — сказал Каррас. Но лев становится во главе племени, если убьет или изгонит родного отца. Поэтому лев-отец стремится изгнать взрослеющего сына прежде, чем тот сравнится с ним силой. Став вождем, лев убивает детей предыдущего хозяина племени, чтобы завладеть его женами.
Быть львом — значит не знать жалости, и не ждать ее.
Дагдамм не знал, лев он, или нет. Силы и отваги ему было, как будто, не занимать. Но не видел себя, погружающим клинок в сердце Нейла. Не видел себя, сворачивающим шею Каррасу. А ведь отец считает меня именно таким. Он не ненавидит меня. Он меня боится.
Каррас не убил своего отца, дал ему дожить жизнь в покое, воспитывая молодежь.
Но слишком много изменилось за эти двадцать с лишним лет, что Каррас правит.
Изменился Каганат, изменилась Степь, изменился мир вокруг.
В ночи звучала музыка, шум пиршества, голоса воинов, празднующих окончание славной охоты. На завтра было назначено выступление в новый поход.
Каррас — лев.
Своего сына отсылает на край известного мира.
Керим только закончил творить утреннюю молитву, когда на пороге его шатра появился Утбой, коротко поклонился и сказал, что «царевича» вызывает к себе великий каган, да правит он девяносто девять лет.
Утбой выпалил титул кагана и его чествование так, будто всю жизнь провел при дворе Карраса. Сын мелика Аббулаха, правителя одного из южных племен, Утбой был ровесником Керима и другом его детства. Когда-то они вместе играли в дворцовых коридорах, потом вместе объезжали лошадей и учились стрелять из лука, потом вместе сражались в рядах сыновей эмира.
Но Утбой легко склонил колени перед победителями. Керим презирал его за это, но все равно держал при себе.
— Да правит он девяносто девять лет! — в ушах Керима долго звучала здравица в честь варварского царя.
Керим удержался от того, чтобы скривиться. Причиной, по которой, у него возник соблазн перекосить лицо, была не только боль в ноге. Нет, Керима все время его пленения угнетала душевная тоска.
Он мог сколько угодно презирать Утбоя, но и сам встал на колени перед варварским царем. Он предал все, во что так долго верил. С ним обращались хорошо, его поставили командовать над сооплеменниками. Из-за ранения он не мог участвовать в большой облавной охоте, но ему дали долю добычи, какая полагалась почетному гостю кагана. Он жил в белом шатре, у него были слуги.
И все же Керим был пленником, бесправным и полностью зависевшим от воли своих победителей. Были дни, когда он мечтал о побеге, но понял, что это праздные мысли. Во-первых, ему далеко не уйти. Он ранен, он плохо представляет, куда направиться, а вся округа кишит жестокими дикарями, которые наверняка поймают его и подвергнуть мучительной казни. Даже обещание большого выкупа не остановит их, и Керима станут резать ножами, жечь огнем и скармливать псам, и все это — заживо. Варвары ненавидели аваханов из-за работорговли, жертвой которой были. К тому же — добавил Керим, никто и не станет платить за меня выкуп.
Уничтожение аваханской армии, большая часть которой полегла в бою, наверняка вызвало настоящую смуту в столице. Керим был сыном убитого правителя, но в дни, последовавшие после гибели армии Сарбуланда, это стоит немного.
