— Чрезвычайно благодарен, — ответил виконт, — долго ли вы пробудете в Японии?
— Несколько месяцев.
— В таком случае, я надеюсь, мы будем встречаться часто, — сказал он, возвращаясь к игре.
— Чрезвычайно приличный юноша, и вполне человек, — заметил Реджи.
— Да, не правда ли? — сказал Джеффри и спросил внезапно: — Вы думаете, он взял бы свою жену смотреть Йошивару?
— Вероятно, нет; но ведь это японцы, живущие в Японии. Это — другое дело.
— Не думаю, — сказал Джеффри, полагая, что на этот раз он победил приятеля.
Мисс Яэ Смит пришла на площадку; она делала это ежедневно. Ее окружала маленькая свита молодых людей, которые, однако, рассеялись при приближении Реджи.
Мисс Яэ милостиво улыбнулась подошедшему и осведомилась о миссис Баррингтон.
— Так приятно было поговорить с ней, как будто опять побывала в Англии.
Да, мисс Яэ бывала в Англии и в Америке тоже. Ей эти страны нравятся гораздо более Японии. Там гораздо веселее. Здесь положительно нечего делать. Кроме того, в Японии так мало людей, и все так неприятны, особенно женщины, вечно говорящие неискренно и неестественно.
Она казалась такой нематериальной, такой одухотворенной в своем голубом кимоно, с глазами, потупленными по привычке, когда она говорила о себе и своей жизни, что Джеффри счел ее неспособной на злое и дурное и не удивлялся взгляду Реджи, полному восхищения; этот взгляд освещал ее, как солнечный луч картину.
Однако Асако, верно, ожидает его. Он простился и вернулся в отель.
Асако только что приняла посетителя. Она вышла на час сделать покупки, не совсем довольная, что осталась одна. Когда она возвращалась, японский джентльмен в ярко-зеленом костюме поднялся с кресла на террасе отеля и представился сам:
— Я — Ито, ваш поверенный.
Это был маленький, жирный господин, с круглым масляным лицом и закрученными усами. Выражения глаз не видно было за очками в золотой оправе. Европейцу было бы невозможно угадать его возраст: вероятно, между тридцатью пятью и пятьюдесятью. Его густые напомаженные волосы были начесаны на лоб в грубых завитках. Во рту блестели искусственные золотые зубы. Он носил костюм цвета зеленого горошка, радужный галстук и желтые ботинки. По выпуклому, напоминающему своей формой яйцо, животу проходила толстая золотая цепочка часов с какими-то полугеральдическими брелоками; они могли быть масонскими эмблемами или значками клуба велосипедистов. В карманах на груди, казалось, содержались целые колчаны автоматических перьев.
— Как поживаете, миссис Баррингтон? Рад встретиться с вами.
Голос был высокий, писклявый, похожий на ломающийся голос подростка-мальчика. Протянутая рука была мягкая и вялая, несмотря на то, что он сделал попытку энергичного пожатия. С утонченной вежливостью усадил он миссис Баррингтон в кресло. Сам сел рядом, близко, скрестил свои толстые ноги и запустил пальцы в рукава.
— Я ваш старый друг Ито, — начал он, — друг вашего отца, и надеюсь быть также и вашим.
Только ввиду упоминания об отце она не обошлась с ним резко. Все же она решила предложить ему чай здесь и не приглашать в свои комнаты. Возрастающая подозрительность по отношению к соотечественникам, результат наблюдений над маневрами Танаки, сделали Асако уже не такой доверчивой, какой она была раньше. Она еще охотно забавлялась их манерами, но уже не верила показному простодушию и неизменной улыбке. Однако она скоро была тронута мягкостью и ласковостью манер мистера Ито. Он похлопал ее по руке и назвал «девочка».
— Я ваш старый поверенный, — продолжал он, — друг вашего отца и ваш друг также. Захотите чего-нибудь, сейчас же звоните мне, и это у вас будет. Вот мой номер. Не забывайте его. Шиба, тринадцать-двадцать шесть. Как вам нравится Япония? Прекраснейшая страна, по-моему. А вы еще не видели Мияношита, или Камакура, или храмов Никко. Наверно, у вас еще нет автомобиля? Право, это очень жаль. Это очень нехорошо. Я добуду вам самый лучший автомобиль, и мы совершим большую поездку. У всякого богатого и знатного человека бывает автомобиль.
— О, это в самом деле было бы хорошо! — воскликнула Асако, хлопая в ладоши. — Япония такая красивая. Я хотела бы получше посмотреть ее. Но о покупке мотора я должна спросить мужа.
Ито улыбнулся жирной, масляной улыбкой.
— Право, это по-японски, девочка. Японская жена говорит: я спрошу мужа. По-американски жена говорит совсем иначе. Она говорит: мой муж сделает то, сделает это — совсем как кули. Я часто бывал за границей и очень хорошо знаю американские обычаи.
— Мой муж дает все, что мне нужно, и даже гораздо больше, — сказала Асако.
— Он очень любезный человек, — осклабился адвокат, — потому что деньги все ваши, совсем не его. Ха-ха-ха!
Потом, заметив, что, пожалуй, несколько перешел границы дозволенного, прибавил:
— Я очень хорошо знаю американских дам. Они не отдают деньги мужьям. Они говорят своим мужьям: давайте деньги мне. Они все делают сами, всегда подписывают чеки.
— В самом деле? — сказала Асако. — Но мой муж самый любезный и самый лучший человек в мире!
