— Разве Турция лишена права иметь военный флот? — Сегюр пытался обойти деликатную тему. — Ее морские границы...
— В трехстах милях от Кинбурна. А турецкие шебеки[37] шныряют даже в Тендровском заливе, напротив крепости, будто в Золотом Роге. И это еще не все, — распалялся князь. — Мы знаем, что Гасан-паша собирается вывести все свои корабли в Черное море. Никак не успокоится египетский дервиш. Мало ему чесменского позора! — Стукнул кулаком по столешнице так, что подпрыгнули со звоном тяжелые бокалы, глухо звякнули кварты.
Луи-Филиппу вспомнились шутливые правила для посетителей дворцового Эрмитажа, с которыми он познакомился на последнем рауте у императрицы. В специальном параграфе, адресованном светлейшему князю Григорию Александровичу Потемкину, сказано: «Просят быть веселым, но ничего не ломать, не крушить, не уничтожать и не кусаться».
Но гнев хозяина улегся, как только затих мелодичный звон потревоженных кубков. Он снова обнял Сегюра за плечи и с беззаботным видом подвел к походному шахматному столику, на котором уже были расставлены черные и белые фигуры.
— Сыграем?
— Avec plaisir[38], — ответил Луи-Филипп. — В последний раз играл еще в Париже.
— В таком случае ваш ход, господин посол, — пригласил князь широким жестом.
В кабинет бесшумно, как тень, проскользнул врач Потемкина Массо. Низенький, остроносый, в черном длиннополом сюртуке, мешковато висевшем на его костлявых плечах, он внешне походил на дятла, который случайно залетел в это роскошное помещение и не знает, как выбраться из него. Остановившись у двери, Массо рыскал маленькими колючими глазами по всем углам, будто искал там какую-нибудь щелочку, чтобы выпорхнуть на волю. Но, наверное, не нашел, потому что с растерянным видом оглянулся на дверь, а потом, втянув голову в плечи, заметался по кабинету, заглядывая то под диван, то за портьеры, то в камин сквозь чугунную решетку.
— Что ищешь? — не поднимая головы, спросил Потемкин.
— Тебя, князь. Голос слышу, а самого не вижу. Золото блестит, глаза слепит.
— Так иди прочь.
— Пойду, вот только ход подскажу, потому что сам не сообразишь. — Массо пробежал глазами по шахматной доске. — Коня бери, разиня, пригодится в дороге.
— Сгинь, шут! — незлобиво крикнул Потемкин.
— Юпитер, ты сердишься? — хрипло засмеялся врач.
Сегюр давно уже был наслышан о чудачествах Массо. Не имея больших хлопот со своим вельможным пациентом, который редко жаловался на здоровье, он постепенно овладел ролью скомороха и до слез тешил князя меткими остротами, шутками, каламбурами. Потемкин и сам в молодости был мастаком скоморошничать, подражая голосам других. Поговаривали даже, что именно благодаря этому удивительному дару безвестный подпоручик неожиданно выбился в камергеры и вступил в интимные отношения с императрицей. Потому и потакал врачу, снисходительно относился к его проделкам, позволяя определенные вольности. А острый на язык, проницательный Массо не только смешил. Нередко потешался и над самим князем, подзуживал его, высмеивал. И тот вынужден был терпеть, не обижаться. Хотя врачу тоже доставалось от князя.
Потемкин играл с какой-то удивительной небрежностью. Отвлекал Сегюра посторонними разговорами, томился от скуки, зевал, двигая фигуру, задевал обшлагом рукава другие, и они со стуком падали на пол. Массо, ползая на коленях, собирал их, расставлял на свои места. Но через минуту-другую снова наклонялся, отпуская разные колкости по адресу неуклюжего рукава фельдмаршальского мундира.
Луи-Филипп, казалось, еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным за шахматной доской. Он ничего не мог понять, потому что, хотя и тщательно обдумывал каждый ход, высчитывал возможные атаки партнера, позиция его фигур отнюдь не была утешительной. На левом фланге возникла весьма угрожающая ситуация. И чтобы избежать преждевременного поражения, Сегюр вынужден был все-таки пожертвовать коня.
— Запряжешь, князь, этого жеребца в свой возок — скорее окажешься на Украине. Там, наверное, помнят же еще Грицка Нечесу[39], — отпустил шпильку Массо, жуликовато взглянув на Потемкина и бочком приближаясь к Сегюру. — А знаете, почему мой хозяин затевает эту заваруху с поездкой? Чтобы развлечься, тоску прогнать и нацепить на себя еще один орден. Да, да, к тем тридцати, что имеет... Ах, нет, нет, — замахал он руками, — сорока! А ему все мало, все мало...
Могучая шея Потемкина побагровела, глаз вытаращился. Он сгреб огромной пятерней фигуры и, опрокидывая шахматный столик, швырнул их в Массо. Лекарь ловко уклонился и с хохотом, походившим на воронье карканье, выскочил из кабинета.
— Убью каналью! — крикнул ему вдогонку разгневанный князь и, споткнувшись о сброшенную на пол шахматную доску, сам громко расхохотался. — Видали такого проходимца? — развел руками. — Все испортил.
— Au contraire[40], — смеясь, возразил Луи-Филипп. — Ваш лекарь, дорогой Григори́ Александрови́ч, появился очень своевременно. Иначе одному из нас пришлось бы туговато.
