— Ты не отвечала на мои звонки, игнорировала сообщения. А потом я узнал от Власова, что ты встречаешься с ним, — стиснул он челюсть при упоминании Ромки. Он злился. Больше не на Рому, а на меня. — И тогда я понял, что ты убежала от меня неспроста. В ту ночь для тебя я был лишь разовым отвлечением. Я даже подумал, что таким образом ты решила мне отомстить.
— Нет, все было не так. Это я считала себя твоим развлечением, — прошептала я, на что Ярослав с сожалением поджал свои губы.
— Насть, мы два запутавшихся человека. И путали нас не окружающие люди, не обстоятельства, а мы сами запутывали себя. Мы выдвигали какие-то бредовые предположения друг о друге, вместо того чтобы поговорить с глазу на глаз. Мы потеряли слишком много времени. Непростительно много. Но если ты хочешь и дальше растрачивать его, то я пойму, — показалось, что он готов отказаться от меня, а затем его губ коснулась коварная усмешка. Он притянул меня к своей груди, обнял и поцеловал в макушку. — Но имей в виду, я тебе этого не позволю. Хрен ты сбежишь от меня в этот раз.
Я расслабилась. Обмякла, находясь в его крепких объятиях. И хоть это была не клятва вовсе, но я мечтала услышать от Ярослава нечто подобное. Я мечтала узнать, что нужна ему. После стольких лет, после стольких глупых ошибок это казалось нереальным.
— А я и не собиралась убегать. Я ждала, когда ты убежишь от меня, — проскулила я, носом утыкаясь в его шею.
— Не дождешься, Адова, — угрожающе он произнес и махнул в сторону детской. — Разве похоже, что я планировал убежать от тебя? Пока ты занималась анализом прошлого, я тут вообще-то думал о будущем за нас троих.
— И что же ты надумал?
— Думаю, что безумие все-таки заразно, потому что я определенно схожу с ума, — рассмеялся беззвучно, затем продолжил севшим от волнения голосом: — Адова, давай сходить с ума вместе, друг по другу? Ты даже можешь не брать мою фамилию, если она тебе так не нравится.
Такое заявление заставило меня врасти ногами в пол. Рот раскрылся в изумлении, в ушах звенел Свадебный марш, а бабочки в животе разбились в пары и кружились под него.
— Так это предложение, что ли?
Когда брови Ярослава взлетели вверх от удивления, я пожалела, что произнесла это вслух. Сердце потеряло опору и грохнулось камнем вниз. Но стоило ему осыпать мое лицо поцелуями, как я сразу же пришла к душевному равновесию.
— Ты к такому пока не готова, а я не хочу оказывать на тебя давление. Тем более у меня есть еще время до четырнадцатого февраля, — ответил с хитрецой, и, как по мне, весьма самоуверенно. — У меня огро-о-о-о-омные планы на твой счет.
— Любопытненько, — проворковала я, забросив руки на его плечи, после чего меня варварским образом обворовали, что коленки подкосились.
Сокрушенным поцелуем Ярослав украл мой воздух и присвоил его себе, а там и до сердца было недалеко.
Если Ярославу удастся растопить мою ледышку, то ему даже красть его не придется. Я сама вручу ему свое сердце. Ему оно и предназначалось...
Ярослав
Год спустя
Уткнувшись лицом в подушку, пошарил рукой рядом с собой. Постель была прохладной. Значит, она уже давным-давно проснулась, а меня не удосужилась разбудить.
Перевалился набок, прислушался.
Тишина.
Вода в ванной не бежала, но аромат геля для душа и ее молочка для тела витал в воздухе, словно она была где-то рядом.
С усилием разлепил свои намертво склеившиеся веки и обнаружил, что я совсем один в спальне.
Морозное солнце пробиралось сквозь незанавешенное окно. Оно слепило глаза, выжигая роговицу к чертовой матери.
Следом прислушался к своему телу. В нем все еще ощущалась слабость. По-прежнему кости ломило, мордень чесалась и башка трещала.
Угораздило же подхватить заразу перед самым важным событием в своей жизни.
Подкосило меня основательно. Думал, сдохну, так и не встретив у алтаря свою демонессу.
Я посмотрел на часы, стоявшие на прикроватной тумбе. Время еще позволяло немного поваляться в кровати. Но заботливо оставленные стакан воды и таблетка антибиотика деликатно намекали мне, что сегодня я не имею возможности разлеживаться, как вчера.
Приподнялся на локте, проглотил таблетку, запил ее водой и снова рухнул на подушку. Заряда бодрости во мне было как в чучеле ленивца — ноль, но настроение находилось на подъеме.
Поднявшись с кровати, потянулся. В глаза бросился мой костюм, который лежал на софе и был идеально отпарен.
Развернулся, сделал шаг в сторону выхода и резко притормозил, когда разглядел перед собой чудище, уставившегося на меня из зеркала.
Мысленно заныл и выматерился на него.
