В другое время я с удовольствием разгромил бы свой сценарий в хвост и в гриву, но после восторгов Волнистого мне почему-то не хотелось делать это вслух.
Я зажег следующую сигарету, затянулся и важно изрек:
— Ну если постараться, то из этого может выйти приличный фильм.
— И я так думаю, — поддакнул Волнистый.
— Вот поэтому, — подытожил я, — я, конечно, и буду снимать его только сам.
Волнистый не сумел скрыть своего разочарования — улыбка и благожелательность неестественно, как при замедленной съемке, сползли с его лица.
— Значит, вообще никому не отдашь? — мрачно спросил Волнистый.
Я хотел было ответить, что Тарковскому, Хуциеву, Данелии отдал бы с радостью, но решил не портить отношения с Волнистым. К тому же я знал, что режиссеры вроде названных таким сценарием нипочем и не заинтересуются.
— Да, Валера, — как бы с сожалением произнес я, — все-таки никому не отдам.
Однако Волнистый не сдавался.
— Если бы я взялся ставить твой сценарий, это было бы очень выгодно прежде всего тебе. Сам знаешь, драматурги у нас получают больше постановщиков. Особенно те, которые работают в одиночку.
Я мог бы ему заметить, что он тоже мало изменился со студенческой скамьи. Воскликнуть: «А ты все такой же настойчивый!» — было бы слишком льстиво; сказать же, что он до сих пор остался упрямым бараном, — чересчур грубо. Вместо этого я всего лишь устало возразил:
— Однако единоличный автор сценария, который при этом еще и режиссер, получит еще больше.
— Ну можешь забрать мой режиссерский гонорар! — немедля выпалил Волнистый. Я чуть не поперхнулся сигаретой, но уже через пару секунд понял, что коллега блефует. Он прекрасно знает, что я не соглашусь на такое рваческое предложение. Ладно, я знаю, чего он ждет, — чтоб я изобразил изумление. Что ж, мне нетрудно, изображу.
— Прямо не понимаю, — картинно развел я руками, — что тебя так зацепило в этом моем, с позволения сказать, произведении?
— Я и сам толком не знаю, — охотно продолжил игру Волнистый и пожал плечами. — Только я прямо загорелся! Хочу этот фильм поставить — и точка.
— Напиши сам что-нибудь в таком же роде.
— Но это будет подражание.
— Об этом не беспокойся, я не обижусь. И никому не скажу.
— Да я сам на себя обижусь… Не смогу я сделать что-то в этом роде, потому что ты уже все сделал за меня. Вот именно так, как я хотел. Я не скажу, что твой сценарий — это какой-то невероятный шедевр…
— Спасибо и на этом, — с улыбкой прервал я, — а то и так почти до небес меня превознес.
— …Но он как будто просто для меня сделан, — продолжал Волнистый. — Я как прочел, сразу понял: именно такой фильм я мечтал поставить всю свою жизнь!
После таких экзальтированных признаний мне даже неловко было ему отказывать, но я преодолел себя.
— И тем не менее, — вздохнул я с видом глубокого сожаления, — этот фильм я буду снимать сам.
— И это твое окончательное решение? — предпринял последнюю попытку Волнистый. Забытая сигарета догорала в его руке.
— Окончательнее не бывает. — Я был неумолим.
— А если не разрешат?
Черт, я был неправ. У него этих попыток еще не меньше десятка в запасе!
— Ну если мне не разрешат, то, наверно, и тебе тоже, — парировал я.
— У меня побольше возможностей, — слегка виновато напомнил Волнистый. Я поморщился, вспомнив, что у него действительно какой-то, кажется, родственник в ЦК. Седьмая вода на киселе, но все же какую-то протекцию он ему вроде оказывает…
— Все-таки даже с твоими возможностями трудно предполагать, что мне что-то запретят, а тебе то же самое разрешат.
Я ожидал, что у Волнистого и здесь найдется, чем ответить, но он лишь с досадой откинулся на спинку стула:
— Да, это правда. Вот если сразу я начну пробивать такую картину, шанс есть. А если после твоих попыток, то такой шанс уже очень маловероятен.
Но и перед таким доводом я не собирался пасовать:
— Даже с учетом этого я готов рискнуть.
— И в итоге получится, что сценарий ты написал зря, — горько констатировал Волнистый.
— Ну почему зря? — усмехнулся я. — Рано или поздно все равно сниму. Хоть лет через десять.
— Нет, если уж снимать, то сейчас, — заявил Волнистый после некоторой заминки.
Я выдохнул дым через ноздри.
— Почему же?
— Потому что у меня есть идеальная исполнительница главной роли. — Волнистый сказал это так, словно открыл мне страшную тайну.
— У меня там две главные роли, — улыбнулся я.
— Конечно, вот она две и сыграет!
— Я уж думал, у тебя есть двойняшки, — снова пошутил я.
— Да даже двойняшки так не сыграют, как она одна — обеих! Будь она балериной, это была бы образцовая Одетта и Одиллия.
— Но она драматическая, да? Кто такая-то?
— Моя жена, — довольно ухмыльнулся Волнистый.
— А, вот как? — немного удивился я. — Я и не знал, что ты женат.
— Совсем недавно, — продолжал расплываться в улыбке Волнистый. — Но я долго ее добивался.
— Актриса? — еще раз уточнил я.
— Да. Варя зовут. Варвара.
— А фамилия?
— Волнистая, — совсем вне себя от радости изрек Волнистый.
— И снимается тоже под твоей фамилией? Или только на сцене играет?
