Кинокомпания Ким Чен Ир представляет полностью

Помимо истории (жизни и подвигов Ким Ир Сена), политэкономии (экономической политики Ким Ир Сена) и культуры (великих песен и преданий о Ким Ир Сене, распропагандированных Ким Чен Иром), Чхве обучали нучхе – «революционной» философии великого вождя. Чучхе – что можно перевести как «опора на собственные силы» – щедро подмешивала национализм к базовым идеям марксизма о конфликте между богатой буржуазией и бедным пролетариатом. Согласно чучхе, Народ, взяв под контроль средства производства, берет на себя ответственность за свою судьбу, и величие этой судьбы кроется в отказе от личных интересов в пользу воли коллектива. Высший великий вождь возглавляет и представляет интересы этого коллектива, и в вожде не должно сомневаться, он послан водительствовать корейцами, ибо корейцы – особый, избранный народ, их кровь чище, они праведнее всех прочих, и это еще одна причина тому, что им надлежит достигать просветления, не прибегая к помощи низших рас.

Ну, или что-то в этом духе. Чучхе – замечательно путаная и противоречивая доктрина; специалисты и наблюдатели разбираются в ней уже сорок лет и до сих пор не пришли к единому мнению, что же она означает. Чхве Ын Хи тоже не видела в ней логики и нередко спорила с Каном.

– Коммунисты утверждают, что все равны и живут счастливо, – как-то раз сказала она. – А по-моему, у вас тут очень жесткая классовая система. Вот вы что скажете?

– У нас переходный период, – ответил Каи громко и четко, будто по бумажке читал. – Переходный период неизбежен на пути к идеальному коммунистическому обществу.

– Тогда какая разница между капитализмом и нынешним социализмом? – невинно поинтересовалась Чхве.

– Вы что такое говорите? – всполошился Каи. – Как вы можете сравнивать социализм с капитализмом? При капитализме богатые богатеют, а бедные беднеют. Эта система целиком базируется на выживании сильнейшего.

– Но благосостояние общества – цель и капитализма тоже.

– Ерунда. Разница есть, и она основополагающая.

– Какова же она? Можете объяснить понятнее, в чем разница?

– Я сказал, что разница есть, – значит, она есть! – заорал Кан. – Сколько можно спрашивать?

И так каждый раз. Всякая беседа обрывалась до срока уклончивыми обещаниями: вы только перестаньте думать самостоятельно, раскройте объятия революции, и все мигом образуется. Временами наставник внезапно спрашивал:

– Госпожа Чхве, а ведь у вас в Южной Корее много высокопоставленных знакомых? Говорят, вы дружили с директором КЦРУ Ким Джон Пхилем. Как думаете, он может стать следующим президентом? – Или: – А что президент Пак думает про такого-то?

Чхве прекрасно понимала, что ее пытаются доить, и отвечала, что Кан зря ее переоценивает.

– Я безвылазно торчала за городом, занималась своей школой в «Анъяне», – говорила она. Кан в ответ только смеялся, а спустя пару дней спрашивал о чем-нибудь снова.

У Чхве тоже был вопрос. Зачем ее похитили?

– В тот день, когда мы под руководством великого вождя устроим революцию в Южной Корее, – отвечал Кан, – вам будет отведена важная роль. Южнокорейцы держат нас за чудовищ и дикарей. Думаете, они поверят нам, когда мы их освободим? Но если в первых рядах окажетесь вы, ваше слово будет убедительнее сотни наших слов.

Чхве считала, что это бредовый план, но Кан возвращался к нему то и дело.

– Мне думать невыносимо, что мои родные страдают и считают, что я умерла, – однажды сказала ему Чхве. – Без меня они и сами могут умереть от голода.

– От голода? – пожал плечами он. – Что бы ни случилось, люди всегда выкручиваются. – Кроме того, прибавил он, раз она так переживает, пусть согласится выступить по радио – ее родные сразу поймут, что она жива.

– И объявить на весь мир вот эту вашу туфту? Что я счастлива под крылом великого вождя?

– Успокойтесь. Должны же вы пострадать за дело революции.

– Да что у вас тут за революция такая? – рявкнула она.

Каи глаз не отвел:

– Чтобы понять, вам нужно заниматься революционнее. Чтобы вновь объединить страну, нужна революция. И только после объединения вы встретитесь с родными. А пока будьте любезны потерпеть.

Потом Чхве рассказали, что Пак Чон Хи и его жена – американские шпионы, что первую леди на Юге ненавидят, а ее убийство прославляют.

– Я была знакома с первой леди, – в гневе перебила Чхве. – Она была чудесный великодушный человек. Где у вас доказательства этой галиматьи? – Она требовала доказательств, пока наставник не наорал на нее и не ушел. Всякий раз, когда она бросала вызов Кану, ее, точно наказанного ребенка, не звали на ближайшую еженедельную вечеринку.

Еще, конечно, Чхве смотрела кино. Для начала Ким Чен Ир вместе с нею посмотрел «Море крови», а затем попросил прокомментировать. Она сказала, что сюжет увлекательный, а актеры играют натурально. Ким довольно заулыбался, когда она прибавила, что в Южной Корее в те времена не смогли бы снять фильм такого масштаба, но приуныл, когда она отметила, что северокорейское кино какое-то однообразное – только и речи, что о долге, преданности и самопожертвовании.