У меня было отчетливое ощущение, что он играет со мной, пытается понять, как я воспринимаю те немногие примеры учительских наставлений, которые он позволил мне наблюдать. Доктор Бикс понятия не имел, сколько мне известно о тайных приемах Макса Касла помимо того, о чем я поведал в своей брошюрке. Пытался ли он теперь это выяснить?
Когда мы вышли из просмотровой, я словно бы ненароком спросил:
— Вы не знакомы с французским киноведом по имени Виктор Сен-Сир?
— О да. Он в последнее время изучает работы Кастелла. У меня есть его статья. Типично французское исследование. Так сухо, так геометрично.
— Я был у него в Париже несколько недель назад. Очень познавательное знакомство.
Доктор Бикс кивнул.
— Не сомневаюсь. Сегодня многие специалисты серьезно занимаются изучением кино. Кто бы мог подумать? Больше уже невозможно хранить свои маленькие секреты.
—
— А, понимаю. Это очень похоже на Кастелла — сгущать краски. Если вы читали работу Сен-Сира, то знаете, что его
— Да. А есть и другие — их я сам сумел найти.
— Значит, вы понимаете, чем сейчас занимаются учащиеся. Маленькие упражнения в светораздвоении.
— Да. Касл этим широко пользовался. Значит, он этим приемам научился в приюте?
— Некоторым — да. А некоторым приемам мы научились у него, после того как он нас покинул. По мере развития технологии ему удалось придумать кое-что новое. Умный человек. Лучше многих наших монтажеров. Он время от времени приезжал — читать лекции нашим преподавателям. Обычно он ждал хорошей платы за свои уроки. В то время эти методы были известны только в нашей школе. Вот почему я назвал их «секретами». Однако теперь…
— Даже теперь, я думаю, эти приемы почти никому не известны.
Он пожал плечами.
— Сегодня неизвестны, а завтра о них будут знать все. Это всего лишь вопрос времени. Мы больше не считаем, что имеет смысл пытаться сохранить эти трюки в тайне.
— По-вашему, это все, что они собой представляют, — трюки?
Он вернул этот вопрос мне.
— А что еще? Маленькие придумки, чтобы усилить кадр, придать остроту истории. Все это очень по-детски, вы так не считаете?
Мы направлялись назад — в кабинет доктора Бикса. По дороге в одном из коридоров мы прошли мимо доски объявлений. На ней среди других сообщений был отпечатанный на мимеографе листок со списком фильмов, запланированных к показу на уикенды в течение нескольких ближайших месяцев. Там были немецкие, французские, индийские и японские фильмы. Почти ни одного из них я не знал, кроме нескольких французских. Мне сразу бросились в глаза старые немые сериалы Луи Фейада — «Фантомас» и «Вампиры» {261}. Ничего выдающегося, конечно, но большая редкость. Я вспомнил, что Клер как-то пыталась заполучить эти ленты, но ничего не вышло. Я пробежал глазами страничку и был поражен тем, что все названные там фильмы, похоже, были невысокого уровня: судя по названиям — триллеры, мелодрама, комедии низкого пошиба. Не были исключением и американские картины. Четыре фильма братьев Ритц. Два из них я знал — «Один на миллион» и «Горилла» {262}. Клер как-то показывала их в «Классик», но пришла к выводу, что труды по их добыванию не стоят свеч.
— Это тоже работы ваших выпускников? — спросил я доктора Бикса, показывая на список.
— Да, в своем большинстве. Ну да это дела давно минувших дней.
— А Луи Фейад? Тоже дела давно минувших дней?
— Но это не Фейад. Может быть, кто-то из его помощников.
— А братья Ритц?
— Там есть довольно интересная работа со льдом.
Он имел в виду картину «Один на миллион» — один из неудачных фильмов конца тридцатых с Соней Хени.
— Лед, вода, стекло, — сказал я, — Макс Касл тоже вовсю ими пользовался.
Доктор Бикс улыбнулся в ответ.
— Проводники света.
Единственным строением на территории приюта, обладавшим хоть какими-то архитектурными достоинствами, была церковь. Она вросла в землю, как и остальные сооружения, но ее романские обводы не производили столь угнетающего впечатления. Доктор Бикс хотел было пройти мимо, но я проявил вежливое упорство — мне хотелось осмотреть ее. Он опять посмотрел на часы, но согласился, однако в его манерах сквозило нескрываемое нетерпение.
