Киномания полностью

– Контракт, который ваш мистер Голдвин заключил со мной, – я стать практически рабой, – сказала она мне. – Мы, молоденькие, так жаждали стать звездами, а потому соглашались на все, что нам предлагали они – эти крупные голливудские шишки. И потом нам нужно было торопиться – успеть сделать карьеру, пока наша красота еще при нас, правда? Сколько времени у нас было? Восемь лет? Десять лет? Гарбо была голова. Она вырвалась вперед и ушла. Я тоже была голова. Я ушла, когда отстала – далеко отстала. Когда ты опускаешься до вампирских киношек в списанных декорациях, твой следующий шаг – на выход. На выход или на улицу, в подворотню. Но здесь, в Европе, я все еще считалась шикарной девицей. Мистер ван Куйперс был судовладельцем. Из знаменитой голландской семьи. Для него даже после войны, когда я уже быть не первой свежесть, я все еще оставалась распрекрасной Ольгой Телл, королевой кино. Так что, как вы видите, Голливуд со мной неплохо расплатился.

– Он был судовладельцем? Теперь он этим уже не занимается?

– Совсем не занимается. Он умер. Двенадцать лет назад.

В какой-то момент этого пасмурного неторопливого дня я вдруг почувствовал, что в наш разговор проникли игривые интонации, что-то столь же теплое и приятное, как наливка, которую мы потягивали. Во-первых, она теперь сидела на тахте довольно близко ко мне, и от нее исходил запах самых соблазнительных духов, которые мне когда-либо встречались. Во вторых, длинный разрез сбоку ее платья разошелся приблизительно у середины бедра, обнажив удивительно красивую ногу и коленку с ямочкой. Она, казалось, была готова говорить обо всем, что меня интересовало, кроме «Сердца тьмы», даже о своей любовной жизни. С течением времени ее рассказ об этом становился все более и более раскованным. Я заставлял себя (хотя зачем беспокоиться?) вспоминать, что эта женщина годится мне в бабки.

– С Максом тебя всегда подстерегали неожиданности. Самой большой неожиданностью было то, что я стала его подружкой. Я полагать, что сейчас начнется что-нибудь волнительное. Ну, всякие там безумные страсти. Макс ведь быть большой дамский угодник. Смех один. Если бы только люди знали о том, что происходит на самом деле!

Интересно – расскажет она мне или нет, спрашивал я себя. Она рассказала.

– Знаете, что он мне сказал, когда мы с ним в первый раз улеглись в постель? «Ольга, угадай, что лучше секса?» То, как он это сказал, как смотрел на меня… я немного испугалась. Понимаете, я была абсолютно голой, вся готова. Но не Макс – только я. Я всегда быстро раздевалась. Ну, чтобы заинтересовать мужчину. Ну а Макс – он не торопиться. Он смотреть и смотреть. Не знаю почему, но я начинаю себя чувствовать так, будто я в два раза обнаженнее, чем когда-либо в жизни. И он кладет свою руку вот сюда… – Она взяла мою руку и для вящей назидательности положила ее себе на низ живота, – Что лучше секса? «Никакого секса», – говорит он. Я думаю, он шутит. Но он не шутит. Вот тогда-то я и узнавать от него о бхога^{249}.

Я сказал ей, что в первый раз слышу это слово.

– Ведь вы же из Калифорнии? Я думала, в Калифорнии все знают, что такое бхога. Там ведь столько свами. Когда я жить в Голливуде, там их было полным-полно. На каждой вечеринке есть свами.

– Свами, кажется, больше не в моде.

– Жаль. Макс знал всех свами. От них-то, наверно, он и узнал про бхога.

– Расскажите.

– Поначалу я думать, что это такая подлая шутка. Он ведь всегда со мной обходился как с большой, глуповатой девчонкой с фермы. Ну хорошо, девчонка с фермы, так что ее за это – пытать, что ли? Какое там пытать. Наоборот. Макс и пальцем ко мне не притронулся. «Твоя невинность слишком прекрасна», – вот что он мне говорить. Ну тут я думаю, ай-ай, я сделал крупную ошибку. Макс Касл – наверно, у него есть проблемы. В Голливуде мужчин с такие проблемы было пруд пруди. Глаза больше, чем рот. Там нужно было цирковые трюки делать, чтобы у них что-нибудь поднялось. Но у Макса никаких проблем не было. Когда он сказал бхога, он и имел в виду бхога. Дорогой мой Макс! Для меня это было начало целой новой жизни. Я училась у мастера. Когда мы встретились в следующий раз, он мне говорить: «Ольга, ты бы хотела жить вечно, ну почти вечно? Поверь мне, секс – не путь к вечной жизни». Тогда я уже не была так уж уверена, что он шутит. Не знаю насчет других его подружек, что там между ними было. Но я – я была его лучшей ученицей бхога. И посмотрите на меня. – Она встала, демонстрируя себя, движением головы откинула назад волосы, провела руками, очерчивая контуры тела от грудей до бедер, – Может быть, Макс был прав. Поживем – увидим, а? Сколько старушка протянет.

Ольга вкупе с наливкой делали свое дело на славу – я был совершенно сбит с толку.

– Хотя я и из Калифорнии, но о бхоге никогда не слышал, – сказал я ей, надеясь в ответ услышать объяснения. Она сделала кое-что получше. Ее лицо, словно слегка расфокусированное после всего мною выпитого, слегка расплывалось у меня в глазах, приобретая выражение похотливое и в то же время по-матерински заботливое.