– Похоже, что это наконец-то и есть умиротворение.
– Нет. Мы это будем знать.
– Знать что?
– Что истинный Бог мертв. Что мы проиграли. Навечно. Это знание всегда будет с нами, как и знание того, что виновники – мы.
– Как это может быть?
– Потому что мы поддерживали все это.
– Что поддерживали?
– Жизнь.
– Не понимаю. Если бы мы прекратили жизнь, то разве тогда не наступила бы смерть?
Он попытался объяснить.
– Это была бы
– Вы хотите сказать, это вроде как с вампирами – мертвый, но не умерший?
– Да. Вроде этого. Но уже повсюду. Навсегда.
– Вы верите, что тело – это плохо.
– Угу.
– Почему?
– Потому что это… тело. Оно сделано из мерзости. Кожа, кровь, всяческая гниль.
– А некоторые считают, что тело – это прекрасная вещь, как оно устроено и все такое.
– Нет-нет. Его сотворил Злой Бог. Он сотворил тело, чтобы мучить нас. Он запер нас внутри тела, чтобы мы страдали.
– Тогда почему же все члены вашей церкви просто не покончат с собой?
Глаза Саймона расширились от подлинного ужаса.
– Тогда мы будем прокляты.
– Почему?
– Потому что убивать нельзя. Ни себя, ни другого.
– Но почему?
– Потому что мы, пока есть силы, должны сражаться со Злым Богом. Мы должны искупить грехи других – всех без исключения.
– Но разве некоторые старейшины не доводят себя до смерти голодом?
– Доводят.
– Почему же им можно?
– Потому что они готовы отойти.
– Отойти?
– Вы называете это умереть. Когда они стары и готовы. Тогда это показывает, насколько они сильны. Когда вы слишком стары, чтобы искупить грехи других, тогда разрешается отойти, вы понимаете?
– Кто его открыл?
– Его не открыли. Его сделали.
– Как это?
Он пожал плечами, словно это было очевидно и говорить тут не о чем.
– Так работает проектор. Он сделан, чтобы научить фликеру.
– Научить?
– Угу. Фликер – это и есть кино, он то, чему оно учит. Это то, что вы видите на самом деле, не зная об этом.
– И фликер – это…
Очень торжественно:
– Война.
– Между двумя богами?
– Угу.
– Но кино это не только проекция света. Там есть и многое другое. Как насчет сценария? Зрительного ряда, музыки, всего остального?
– Это все сверх фликера. Если вы все делаете правильно, то сценарий усиливает фликер. Вы должны так вести сценарий, чтобы он помогал фликеру.
– И какой же это должен быть сценарий?
– Страшный, пугающий. О разложении и убийствах людей, обо всем жестоком.
– Как в ваших фильмах.
– Да.
– А проектор изобрели сироты?
– Нет. Хотя как бы и да. Вообще-то да. Мы помогали изобретателям. Мы навели их на эту мысль.
– Вы имеете в виду инерционность зрения?
Он кивнул.
– Но это открыл Роже{343}.
– Да, но идея принадлежала нам.
– Роже был сиротой?
– Угу. Мы навели его на эту мысль.
– А вы знаете, кто именно его сделал?
– Нет. Мы не помним имен. Кто-то…
Питер Марк Роже – автор знаменитого тезауруса – был англичанином, жил в эпоху королевы Виктории. Считается, что его перу принадлежит первая научная работа, посвященная странному явлению – инерционности зрения, положенного в основу воспринимаемого нами движения в кино. Эта работа появилась за пятьдесят лет до изобретения проектора. Но вскоре после ее выхода в свет внимание публики стали привлекать всевозможные оптические игрушки, основанные на его открытии. Никто себе толком не представлял, как Роже наткнулся на эту идею. И вот теперь Саймон сообщал мне, что эту мысль подкинули Роже сироты, а оттуда уже пошли все дальнейшие изобретения.
– А Томасу Эдисону сироты помогали?
– О да.
– А Люмьерам?
– Угу.
– А…
Я стал перечислять все фамилии, обычно называющиеся, когда речь заходит о пионерах кино. Ответ был да, да, да. Им всем каким-то образом помогали анонимные сироты, неизменно и незаметно присутствующие при всех исторических событиях. По крайней мере, это говорили Саймону преподаватели.
– А как насчет Лепренса? Вы знаете, что с ним случилось?
Тут последовала долгая пауза, после которой словно бы вскользь:
– Его захватили.
– Кто.
Нет ответа.
Нет ответа, лишь неожиданный удивленный взгляд.
– Его захватили, потому что он содействовал развитию кино?
Нет ответа. Но потом едва заметный кивок.
– У вас есть враги, да?
Нет ответа.
– Почему вы так восхищаетесь его работами?
– Потому что он все сумел объединить. Фликер, и сценарий, и свет… – все вместе.
– Какой его фильм нравится вам больше всего?
Он тщательно обдумывал этот вопрос.
– Пожалуй, «Дом крови». И «Граф Лазарь». Ах да, еще «Доктор Зомби». Я хочу сделать римейки этих лент. Я хочу сделать римейки многих его фильмов.
– В ваших фильмах используется немало его приемов, верно? Я говорю о тех вещах, которых зритель не видит или не знает, что видит.
Саймон посмотрел на меня недоуменным взглядом, словно спрашивая себя – должен ли я знать о таких вещах.
– Да, я пользуюсь всем этим, – не без колебаний ответил он.
– Мне кажется, вы делаете это лучше Касла.
Его маленькие розовые глаза оживились.
– Правда?
– У вас больше возможностей ими пользоваться. У Касла не было такого художественного чутья, как у вас.
Он немного подумал.
– Пожалуй.
