– Если и не все, то в достаточном числе, чтобы вдохновить остальных.
Время приближалось к трем ночи, когда мы наконец добрались до Саймона Данкла. Я пояснил, что, по моему соглашению с братом Юстином, я должен до публикации представить статью на одобрение ему и его начальству.
– Меня бы удивило, – возразил Анджелотти, – если бы они и вправду хотели от вас публикации.
– Возможно, что и так, – согласился я, – Уж поверьте, голову они мне морочили немало. Но мне думается, они хотят немного повысить репутацию Саймона. Как бы там ни было, но я не собираюсь придерживаться этого соглашения, – Я взял свой портфель, вытащил мою статью о Саймоне – рукопись на семидесяти с чем-то страницах – и положил ее на кофейный столик, – Я завершил эту работу. На прошлой неделе. Когда Клер попросила меня приехать, я решил все закончить, чтобы она могла прочесть. Работал по двадцать четыре часа в сутки. Это пока черновик, но главное в нем сказано. В примечаниях вы несколько раз встретите и свое имя. Послушаю, что скажет Клер, доведу до ума и опубликую, как только представится возможность.
Анджелотти перелистал рукопись.
– Я, конечно же, понимаю, что вы хотите увидеть свой труд в печати. Но мне в вашем голосе слышится тревожная нотка. Откуда она?
– Объяснение – здесь, в статье. Они сейчас ведут кое-какие работы, а потому, мне кажется, что нужно спешить.
– И что же это за работы?..
– Саймон собирается проникнуть на телевидение.
Впервые в этот вечер в глазах Анджелотти загорелось удивление. Мне не нужно было говорить ему о важности этого сообщения.
– И когда?
– Через некоторое время. Может быть, через несколько лет. Есть кое-какие технические проблемы. Видимо, сироты-изобретатели сейчас вовсю работают над ними.
Анджелотти издал тяжелый вздох.
– Фликер на телевидении. Ну и ну…
– Вы согласны, что я должен как можно скорее предупредить об этом общественность?
Он, прежде чем ответить, подумал некоторое время.
– Да. И тем не менее я бы сначала хотел прочесть вашу статью. Надеюсь, вы понимаете, что тут важно не ошибиться. Вспомните, как пытался достучаться до общественности бедный Розенцвейг. И что из этого вышло?
Это сравнение ошеломило меня.
– Но Розенцвейг был сумасшедшим.
Анджелотти снисходительно улыбнулся.
– В конце жизни – да. Но не всегда же. Он сошел с ума. А почему? Его свели с ума высокомерие, насмешки, презрение. Поверьте мне, когда-то он был таким же здравомыслящим, разумным и озабоченным, как мы с вами. Но когда он попытался донести свою озабоченность до мира…
– Я надеюсь, что вы согласитесь – мой стиль, мой подход, моя репутация делают меня чуть более заслуживающим доверия, чем Розенцвейг.
– Несомненно. Но, пожалуйста, не забывайте, что я вам говорил о том, как относятся к крикам о заговоре. Есть тайны, которые охраняют сами себя, потому что, даже будучи раскрыты, они не вызывают доверия.
Я согласился – здравая мысль в этом есть.
– Тем более нужно попробовать это на Клер. Ее реакция поможет мне найти правильный образ действий. И ваша тоже.
В этот поздний час Анджелотти решил поймать Клер на слове и воспользоваться ее предложением остаться на ночь – или на то, что от нее осталось. Он протянул руку и перелистал странички, потом спросил:
– Вы позволите мне познакомиться с ней завтра? Может быть, я смогу дать вам кой-какие советы. – У меня был еще один экземпляр. Я выудил его из портфеля и протянул ему. Он направился было к маленькой гостевой комнате, где у Клер стояла кушетка, но остановился в дверях и оглянулся. Может, мне не стоит оставаться. Вы будете ночевать с?.. – Он мотнул головой в сторону комнаты Клер.
– Вообще-то я собираюсь спать здесь, на диване, – ответил я, спрашивая себя – что он думает о моих отношениях с Клер.
– Понимаю. Тогда, может, вам лучше спать в гостевой комнате?
– Нет-нет, все в порядке, – заверил я его, стаскивая с себя туфли и расстегивая пуговицы.
Когда он ушел, я потратил несколько минут, пытаясь составить конспект того, о чем мы говорили. Большая часть из сказанного Анджелотти на самом деле сводилась к слухам и домыслам, хотя в его устах все это звучало увлекательно и убедительно. Но как и все остальное, что касалось сирот и
