В приют я прибыл во второй половине дня, и ясных планов касательно обеда у меня не было. Выяснилось, что доктор Бикс приглашает меня пообедать в его резиденции. Он даже настаивал на этом. Насколько я понял, единственная причина этого приглашения состояла в том, чтобы дать мне понять: церковь мне очень, очень благодарна за мою «блестящую статью» о Саймоне Данкле. Доктор Бикс получил копию от брата Юстина и позволил себе показать ее кое-кому из старейшин, в первую очередь отцу Маркиону, которому мой анализ понравился. Как и предполагал Анджелотти, мое мнение о чудо-мальчике имело для сирот огромное значение. Хотя я и чувствовал себя при этом неловко, но и дальше вел свою игру, соглашаясь со всем, что доктор Бикс говорил о мастерстве и будущем Саймона, и умалчивая о своих серьезных сомнениях.
Наконец, дождавшись удобного момента, я напомнил ему, что статья еще может быть пересмотрена.
– Но ваше мнение о Саймоне в концовке будет по-прежнему выражено в том же положительном духе? – озабоченно спросил доктор Бикс.
– Надеюсь. Откровенно говоря, в настоящий момент я вовсе не уверен, что статья вообще будет закончена. Это будет зависеть от того…
– Да?
– Удастся ли мне продвинуться в моем исследовании Макса Касла.
– Я не сомневаюсь, отец Маркион сделает все, чтобы вам помочь.
– Надеюсь. А как насчет вас, доктор? Вы тоже могли бы быть очень мне полезны.
– И в каком же отношении? – услужливо спросил он.
Я набрал побольше воздуха и выложил свои козыри.
– Я привез с собой один фильм. Это даже не фильм, а фрагмент длиной в несколько минут. Последняя серьезная работа Касла. Она несколько лет хранилась в частной коллекции. Я бы хотел посмотреть ее сегодня.
Услужливость исчезла из его голоса.
– Вы еще не видели эту пленку?
– Нет, я ее видел. Но не всю. Вы, наверно, понимаете, что я имею в виду.
Он понял. Смерив меня внимательным, прощупывающим взглядом человека, взвешивающего трудную сделку, он отодвинулся от стола и направился через комнату к шкафу. Отперев ящик, он вытащил оттуда коробочку размером с фонарик.
– Кажется, у вас для этого было какое-то смешное название? – спросил он.
– Саллиранд. Она была знаменитой стриптизеркой.
– Да, стриптиз… Танец, который скрывает больше, чем обнажает.
Мы вышли из кабинета во двор и пересекли его. В кабинете, где остались мои вещи, я распаковал катушку с пленкой, которую прислала мне Ольга Телл, и последовал за ним в нижние этажи школы. Я помнил эту часть приюта – здесь располагались кинолаборатории. Мы вошли в одну из комнат, в которой находилось с десяток мувиол. Доктор Бикс выбрал одну, вытащил катушку из коробки, осмотрел ее с нескрываемым неудовольствием и начал заправлять в установку.
– Может быть, стоило бы сыграть туш. Последняя серьезная работа Макса фон Кастелла. Кажется, вы так ее назвали. Как и многие другие, эта тоже, кажется, не завершена.
Доктор Бикс включил мувиолу. На экране сразу же появилась знакомая, но тем не менее пугающая сцена из «Сердца тьмы»: ограда из отсеченных голов. За ней – распутный местный танец и кровавый ритуал. Мы с доктором Биксом просмотрели фрагмент с начала и до конца. Точнее, смотрел он, а я краем глаза наблюдал за ним, интересуясь его реакцией. Я полагал, что она будет неблагоприятной, но оказалось еще хуже. С лица его не сходила гримаса почти не скрываемого отвращения. И все же, когда лента кончилась, он ограничился сдержанным замечанием.
– Довольно низкопробная поделка, как вы считаете? – холодно спросил он, – Кастелл был конченый человек – дошел до самой точки.
– Но мы еще не видели всего, – сказал я.
Доктор Бикс, не говоря ни слова, перемотал катушку и протянул мне саллиранд. Я нацелил прибор на мувиолу и просмотрел ленту еще раз. У меня были сильные подозрения насчет того, что я увижу, – и оказался прав.
