Ответ: Отрывало. И моя добрая жена возражала против моего увлечения самым решительным образом.
Вопрос брата Антуана: Какими именно словами возражала твоя жена?
Ответ: Она говорила, хотя и в шутку, что это дьявол сбивает меня с толку. Эта странная забава настолько поглотила меня, что я нередко проводил за нею дни и ночи, забывая о своем настоящем ремесле.
Вопрос брата Антуана: Она говорила, что дьявол сбивает тебя с пути истинного?
Ответ: Но она говорила это только в шутку, милостивый государь, она частенько так говорит, если я увлекаюсь какой-нибудь игрой или иными пустяками.
Вопрос брата Антуана: Отметим, что жена говорила об этом как о проделке дьявола. Продолжайте.
Вопрос брата Бернара: И что произошло после того, как ты усовершенствовал эту странную поделку?
Ответ: Со временем я понял, что моя забава может приносить доход.
Вопрос монсеньора Фурнье: Каким образом?
Ответ: Люди из деревни, узнав об этой странной поделке, попросили меня показать им это чудо. И тогда я выставил перед ними свое изобретение. Пришедшие рассказали другим, и ко мне стало приходить столько людей, что их не вмещала моя маленькая мастерская. И тогда я установил это приспособление в сарае на задах дома. И тут я обнаружил, что поскольку сарай так плохо освещен и окон там нет, то обман глаз, создаваемый моим изобретением при свечах, проявляется куда как отчетливее. И еще я мог поместить здесь больше зрителей, удалив оттуда коров и овец.
Вопрос монсеньора Фурнье: Сколько зрителей?
Ответ: Сорок, а то и все пятьдесят. Потом мне пришло в голову, что я могу брать небольшую плату за мои труды, ведь я теперь все больше и больше времени проводил за этим занятием. И вообще на меня в Жюнаке, пусть не по моей воле, больше не смотрели как на починщика мельниц, а скорее как на фокусника и чудодея.
Вопрос брата Бернара: И какого рода картинки ты показывал своим зрителям?
Ответ: Поначалу я показывал то, о чем уже говорил: падающих клоунов, поединок на мечах. Но эти развлечения были такими краткими, что вскоре я решил придумать что-нибудь получше. Мне пришло в голову, что если использовать несколько сооруженных мною колес, то я смогу переходить от одного к другому и удлинить представление до такой степени, чтобы можно было рассказать целую историю.
Вопрос брата Бернара: Что значит – историю?
Ответ: Ну, вроде тех мистерий, что показывают бродячие актеры на ярмарках в праздничные дни, как история о трех Мариях у гроба Господня.
Вопрос брата Бернара: И как ты собирался это сделать?
Ответ: Разделив историю на отдельные части, по одной на каждое колесо. Так, на первом колесе можно изобразить, как дьявол искушает доброго христианина, на втором – как человек поддается искушению, на третьем – как он просит прощения у Богоматери, как он лежит на смертном одре, а на последнем, как он возносится на небеса.
Вопрос монсеньора Фурнье: Ты присвоил себе право судить грехи человеческие?
Ответ: Нет, мой господин, но именно так показывают бродячие актеры, а я только повторял за ними.
Вопрос монсеньора Фурнье: А разве актеры сначала не получают разрешения от епископа?
Ответ: Мне это неизвестно.
Вопрос монсеньора Фурнье: Но ты, будучи починщиком мельниц, присвоил себе право преподавать людям такие уроки?
Ответ: Моя цель – не преподавать, мой господин, а лишь развлекать.
Вопрос брата Бернара: И как же ты пришел к мысли включить в свои забавы Господа нашего?
Ответ: Я видел такое представление на ярмарке в пасхальную неделю – там показывали воскресение Господа нашего.
Вопрос брата Бернара: И ты, значит, решил, что и тебе позволено изобразить эту величайшую из тайн в сарае среди коров и овец?
Ответ: Я сделал это только для того, чтобы развлечь сельчан и поднять их дух.
Вопрос монсеньора Ладюри: Расскажи нам, что изображало твое представление.
Ответ: Только то, чему учили нас отцы церкви: что наш Господь был распят, умер, был похоронен и воскрес на третий день.
Вопрос монсеньора Ладюри: И все это ты изображаешь с помощью своих поделок?
Ответ: Скромное подобие, хотя зрители и находили то, что видели, крайне поучительным.
Вопрос брата Бернара: В каком смысле – крайне?
Ответ: В том, что многие говорили, что в мигающем свете им становится понятнее столкновение добра и зла.
Брат Арно де Бон, главный следователь по делам, в которых подозревается наличие еретических мерзостей, вмешался, чтобы обратить внимание на только что сказанные обвиняемым слова, а именно на то, что в речи обвиняемого отразилось зловредное и отвратительное учение катаров, согласно которому Добро и Зло противостоят друг другу на равных, что является Великой ересью.
