...Вечером этого же дня Хинта из Лихолесья (то есть не кто иная, как Джуэл) возвращалась в свое поселение, набрав целый котелок малины. Тропинку ей преграждала огромная поваленная сосна. Хинта поставила котелок с малиной на ствол и уже приготовилась перелезть через препятствие, как вдруг перед ней выросла фигура в длинном плаще с низко надвинутым капюшоном. Звонкий девичий голос произнес:
- Ни с места, эльф!
Хинта была безоружна, а незнакомка держала в руке обнаженный меч, поэтому пришлось выполнить приказ.
- Тебя зовут Джуэл, и в начале игры ты была в Мордоре, полувопросительно-полуутвердительно произнесла девушка в плаще.
Джуэл не было еще и шестнадцати, и игровые правила она чтила, как Библию. Поэтому она ответила с интонацией примерной ученицы:
- Никому в Средиземье не дано помнить о предыдущем существовании.
- Зато я прекрасно помню твое прошлогоднее существование в лихолесской команде. Ты племянница Энгуса Мак-Абердина.
- А ты сама откуда? - Джуэл покосилась на черную одежду девушки и серебряную цепь у нее на груди. - Ты из Гондора или из Черных?
- Это абсолютно неважно, потому что я спрашиваю тебя вне игры. Тебе не доводилось видеть у своего дядюшки такое украшение: кулон в форме березового листка из "грэнаси-голд", с тремя камнями цвета золотистых бериллов и на золотой цепочке?
- Конечно, доводилось, - удивленно ответила Джуэл. - Он почему-то носит его, не снимая. Я же ведь и принесла ему эту штуку. А в чем дело?
- Ты принесла! - ошеломленно воскликнула незнакомка. - Ты брала его в руки! Где ты его нашла?!
- Сейчас вспомню... Да-да, на четвертый день Игрищ мы с Ренатой пошли собирать травы к чаю. Я рвала зверобой под кривой березой у Харадской переправы и нашла это.
- Значит, ты коснулась этого листка ДО Энгуса?!
- В том-то и дело, что нет. Там была порвана цепочка, а ушко у кулона было такое маленькое, что я побоялась, что цепочка выскользнет, а я не сумею вставить ее обратно. Поэтому я взяла цепочку за концы, да так и несла его на весу, за цепочку. А когда я пришла в Мордор, дядя сказал: "Покажи мне, что ты нашла", и взял листок в руки. Потом сказал: "Дай его мне, я запаяю цепочку". А на следующий день повесил себе на шею. Я обиделась, а он сказал, что хочет оставить этот листок себе, и подарил мне вот это, - она указала на большой сребропластовый гребень с бирюзовыми кристаллами, под который были прибраны ее пышные черные волосы. - И вообще, после того, как он стал носить этот кулон, он сделался какой-то нервный и злой. В чем тут дело, не знаю.
- Миллион чертей и один пьяный назгул! - незнакомка нервно зачерпнула из котелка Джуэл большую горсть малины и небрежным движением отправила в рот. - Неужели Эндвэлл говорил правду?! Но ведь это же ненаучная фантастика!
- Что именно? - завороженно спросила Джуэл. Вместо ответа девушка одним прыжком перемахнула через поваленную сосну и торопливо скрылась в лесу. Из-за деревьев донесся ее голос:
- Да, кстати! Я из людей, и зовут меня Таллэ.
Джуэл пожала плечами. Имя незнакомки ничего ей не говорило.
28
А Игрища между тем шли своим чередом... Впрочем, своим ли? Первой почувствовала неладное Эленсэнт, у которой хорошее знание всего происходящего сочеталось с игровым опытом и интуицией. Затем заволновались Владыки и другие средиземцы со стажем - Денэтор, Балин, Лада и Люда из Лориэна... Сначала эту тревогу маскировали шуткой, что, мол, на Суперигрищах все должно быть с приставкой "сверх" - даже Саурон. Но шутки прекратились после того, как, вопреки всем ожиданиям и традициям (но не вопреки Игровым правилам!), Барлог вылез под Одинокой Горой. Гэндальф, узнав об этом, бросил Хранителей на произвол судьбы близ Ристании и помчался в Эребор выполнять свои прямые обязанности. Но когда великий маг добрался до Одинокой Горы, Барлог уже наломал дров почище дракона Смога и, превратив процветающее поселение в руины, вырезав три четверти гномов, канул в небытие с полным правом вторично вылезти в Мории.
Когда Гэндальф вернулся в Ристанию, там его поджидал новый сюрприз: Эомеру всадили в спину моргульский клинок, причем сделали это так ловко, что у него не осталось рукояти, необходимой для исцеления. Если учесть, что и Теоден, и Теодред геройски погибли в ту ужасную ночь, когда целая армия орков снесла ворота Ристании и устроила резню прямо в поселении, то реакция Гэндальфа на этот факт будет вполне ясна. Но еще больше, чем Гэндальф, сокрушалась Ариэль. В этот день она впервые пожалела о том, что стала Мастером, а не вступила в Игру в своей кинороли. Хотя, будь она Эовин, моргульский клинок достался бы наверняка не Эомеру, а ей лично. А теперь... Кармен Логинова - та, кому Ариэль уступила образ Девы-Щитоносца - была замечательным человеком и прекрасной воительницей, но более чем посредственным военачальником. Ее хватало лишь на то, чтобы не предпринимать никаких гибельных для поселения операций. Эх, конники Ристании, зря вы так доверяли дому Эорла...
