Киноспекуляции полностью

«Хардкор» Пола Шредера – совсем другая история. Как и в случае с «Таксистом» и Трэвисом Биклом, он показывает нам мир глазами Джейка Ван Дорна. Мы так и не узнаем, что конкретно заставило его дочь сбежать от своих и остаться в Голливуде. Но по ходу фильма, постепенно, ответ сам собой формулируется в голове. Фильм ни разу не подтверждает его словами, но намеков предостаточно. Главное, что усиливает фильм в первой его половине: хотя Ван Дорн жаждет наказать хоть кого-нибудь за то, что его дочь угодила в этот мир, наказывать некого – нет ни Щёголя, ни «парней из Акуньи», ни любых других злодеев из стандартного набора. Решение его дочери не возвращаться в Гранд-Рапидс было именно ее решением.

Конечно, при первой возможности она смылась из Гранд-Рапидса, из этой карикатурно-фанатичной среды, где обитает Ван Дорн. Может, ее действительно кто-то соблазнил, но нет ощущения, что ее похитили, чем-то накачали или держали взаперти, как Кэрен Лэмм в «Выслеживании».

Но, поскольку мы смотрим фильм глазами Ван Дорна, мы знаем лишь то, что знает Ван Дорн, и информацию о его дочери получаем одновременно с ним – хотя, вероятно, делаем из этой информации немного иные выводы.

Мститель, которого показывает нам Шредер, тоже сильно отличается от тех, что действуют в вышеназванных фильмах. Во всех картинах этого типа герой, всеми силами старающийся увести девушку с панели, мог выглядеть нелепо (как Дэвид Соул в «Маленьких ночных леди»), но зритель всегда был на его стороне. В «Выслеживании» мы действительно хотим, чтобы Джим Митчум нашел бедную Кэрен Лэмм, а когда она умирает (так и не дождавшись следующей совместной сцены с Митчумом), это трагедия. Все, что делает Митчум после этого, оправдано.

Но Скотт в роли Джейка Ван Дорна вызывает иные чувства. Глядя на то, как он ходит по бурлящему порнокварталу, мы не очень хотим, чтобы он нашел Кристен. Мы думаем: езжал-ка бы ты домой.

Свою любовь к «Искателям» Шредер, не стесняясь, демонстрирует с первых же кадров – отличным, вполне фордовским по духу эпизодом из жизни общины. Сообщество кальвинистов в Гранд-Рапидсе отмечает Рождество. Это ритуал, в котором Ван Дорн (Джордж К. Скотт) выступает как старейшина: именно он первым читает молитву перед рождественским ужином, не забывая вставить слово о миссионерах, несущих слово Божье в далекие земли.

В экспозиции фильма есть превосходная реплика, которую Шредер, по его собственному признанию, подслушал у своего дяди. Когда дети собираются вокруг телевизора, чтобы посмотреть рождественское шоу, старый родственник ворчит на них: «Вы знаете, кто делает это ваше телевидение? Все, кто здесь не прижился, едут в Голливуд, делают там телевидение и засылают обратно к нам. Они и здесь-то мне не нравились, а там не нравятся и подавно».

В этом заснеженном мичиганском коконе Шредер показывает Ван Дорна как хорошего, но почти комически зажатого человека. Встречаясь с художницей, сделавшей рекламный стенд для его мебельной фирмы, он отвергает использованный ею оттенок синего как «слишком навязчивый». Пройдет совсем немного времени, и этот же человек будет бродить по голливудским улицам, мимо огромных вывесок порнографических кинотеатров и секс-клубов, розовых, красных и синих – куда более ярких оттенков, чем тот, что он забраковал в Гранд-Рапидсе. Ему омерзительна развязная откровенность этого мира, сама его материя, с которой он вынужден иметь дело; его тошнит от горечи и досады за судьбу своей дочери. И это отвращение превращает добропорядочного святошу в сгусток жестокости и насилия. Он калечит людей, с которыми сталкивается в мире порнографии, ровно потому же, почему Итан Эдвардс в «Искателях» расстреливает буйволов: из бессильной ярости.

С исторической точки зрения фильм дает интересный портрет порнографической индустрии 1979 года. Уильям Марголд, своего рода посол мира порнофильмов в Голливуде конца 1970-х, дал Шредеру карт-бланш, посвятил во все детали и предоставил его съемочной группе доступ в самые затаенные уголки. Такой уровень поддержки получали только Харви Бернхард и Майкл Кампус – от братьев Уорд[113], когда снимали «Сутенера».

Но, когда фильм вышел, все работники порноиндустрии, с которыми Шредер встречался перед съемками и во время них, забили тревогу.