Киноспекуляции полностью

«Аллея кошмаров» тоже считается классикой, но я все равно думаю, что этот фильм не получил всей заслуженной славы. По моему мнению, «Аллея кошмаров» сделана на самом высоком уровне, доступном студийному фильму. Мне никогда не нравился Тайрон Пауэр, но именно здесь он охренителен. И сценарий Джулса Фёртмана (который входит в мою пятерку лучших голливудских сценаристов всех времен) великолепен: в 1950-е его уже не могли бы поставить. Пауэр не просто говорит реплики Фёртмана, он их поет. «Аллея кошмаров» – это просто вылитый итальянский неореализм, который процветал как раз в это время. Фильм вполне мог бы обменяться актерами с «Горьким рисом» (Тайрон Пауэр / Витторио Гассман, Джоан Блонделл / Дорис Даулинг, Колин Грей / Сильвана Мангано), и обе картины сохранили бы свои почетные места в истории кино.

Я также люблю «Карнавальный рок» Роджера Кормана, который выглядит так, будто Корману доверили снимать фильм Йозефа фон Штернберга. Все эти маски и трафаретные образы он использует слишком уж в лоб. Но разборка за карточной колодой между Дэвидом Дж. Стюартом и будущим режиссером Брайаном Хаттоном – одна из моих любимых сцен у Кормана.

В подростковые годы моим любимым фильмом о ярмарке был великолепный бенефис Элвиса «Разнорабочий». В эпоху «фильмов Элвиса» (которые не считались настоящими фильмами) это был веселый фильмец, до отказа набитый крутыми моментами. Элвис вкатывался в сюжет на мотоцикле, весь разодетый в черную кожу (выглядел он точно так же, как позднее, в 1969-м, на легендарном концерте, вернувшем его в центр внимания). Партнершей его была Барбара Стэнуик – звезда «золотого века» Голливуда, – в начале всего на одну реплику мелькнула Рэкел Уэлч, а саундтрек был чуть ли не лучший из всех цветных фильмов Элвиса. В нем можно наблюдать редчайшее явление для Короля в кино: Элвис поет кавер на чужой хит, Little Egypt группы The Coasters. И это единственный фильм, где Элвис демонстрирует приемы карате, которым научился у Эда Паркера.

За год до «Дома смеха» студия Lorimar выпустила «Карни» Роберта Кейлора с Гэри Бьюзи, Джоди Фостер и Робби Робертсоном. «Карни» был снят по сценарию Томаса Баума, очень талантливого автора, также написавшего сценарий к симпатичному хоррору «Телепат». Но поставил его очень неталантливый режиссер Роберт Кейлор – если то, что он делает с фильмом, вообще можно назвать постановкой. Сценарий Баума и его же (прекрасная) новеллизация показывают всю неприглядную реальность ярмарочной жизни, фокусируясь на мошеннических играх, на которые заманивают лохов, чтобы лишить их трудовых денег. Фильм пытается сделать то же, что сделал позже Рон Шелтон в «Дархэмских быках» с миром низшей бейсбольной лиги: устроить зрителю экскурсию по миру ярмарки, о котором он на самом деле ничего не знает, – чтобы к финалу он чувствовал себя экспертом и даже уверенно пользовался жаргоном.

И по крайней мере частично «Карни» выполняет эту задачу. Но при этом столько возможностей упущено, что общее впечатление остается удручающим.

Если и есть в «Карни» какое-то подобие авторского голоса, то звучит он не из-за камеры: его источник – уникальное сочетание маниакальной энергии и запредельного натурализма актера Гэри Бьюзи. В «Карни» он снялся сразу после своей прорывной роли в «Истории Бадди Холли», за которую был номинирован на «Оскар». Десять лет до этого он играл характерные роли, но роль Бадди Холли вывела его на первый план, где он смотрелся восхитительно. (Одно время его рассматривали на роль Джесси Ладжека / Бёрнса в превосходном ремейке «На последнем дыхании» режиссера Джима Макбрайда. Роль в итоге досталась Ричарду Гиру.)

Хотите верьте, хотите нет, но этот хохочущий безумец из телевизионных реалити-шоу до катастрофы на мотоцикле был одним из лучших актеров 1970-х. Не просто талантливым работягой, а настоящим гигантом. Спросите других гигантов, работавших с ним: Дастина Хоффмана («Исправительный срок»), Мартина Шина («Казнь рядового Словика») и Джеффа Бриджеса («Последний американский герой»).

Бьюзи обладал уникальным талантом быть убедительным даже в крайней своей театральности. Он ни на кого не был похож, потому что все это шло у него от сердца. Гэри Бьюзи так проживал каждую свою реплику, что невозможно было поверить, что это написанный кем-то текст. Слова всегда звучали словно из глубины его души. Только один актер в то время был настолько же естественен и динамичен: Роберт Блейк. То, что большинство актеров выдают за естественность, – всего лишь бессвязное бормотание. Помню, как Ума Турман однажды сказала мне про актерскую импровизацию: «То, что большинство актеров называют импровизацией, – это просто заикание и матерщина. Но у импровизации есть синоним: драматургия. А актерам платят не за то, чтобы писать пьесы».

Искренность, с которой Бьюзи произносил свои реплики, была абсолютно достоверна, но при этом основана на драматургическом чутье, которым не обладает большинство актеров-натуралистов.